Наследница (СИ)

Где было ее тело все эти два месяца? Лежало овощем в Кащенко с диагнозом «свихнулась, бедная, на фоне утраты» или

поместилось в соседнюю с матерью могилу? Осталось только тело Ясмин и две души, претендующие на него.

— Ты должна понять, это мое тело, моя мать и моя жизнь. Каким бы ни был договор, его нужно соблюдать, потому что за ним смотрят духи рода, и, разумеется, они предпочтут меня.

— Но ты здесь, — тихо возразила Амина. — Духи рода тебя не забрали. Быть может, они не поощряют обман?

— Ты никогда не лгала?"

"— Я никогда не убивала. Ты ведь собираешься меня убить?

— Ты уже мертва! — крикнула Ясмин. — Возвращайся в могилу и не кради чужую жизнь! Абаль принадлежит мне, он принадлежал мне с самого начала!

Амина вдруг странным образом успокоилась. Ее любимое качество, которое ей тяжело далось, и которое она любила, — в любой сложной ситуации она сосредотачивалась.

— А ты вернёшься и сполна воспользуешься всем, что я заполучила, будучи в твоём теле?

Она не планировала злить Ясмин, ей было действительно интересно. Та смотрела на неё в упор с другого конца стола, и ее глаза блестели вызывающе и нагло. За серыми стёклами ее глаз умирала та испуганная отчаянная девочка, которая когда-то снилась Амине. От сильной, смелой и насмешливой Ясмин осталось только… вот это.

— Точно, я собираюсь воспользоваться всем и всеми, так что спасибо тебе и прощай.

Ясмин с кошачьей грацией вспрыгнула на стол и неспешно шагнула к ней по чёрной глади столешницы. С ее лица ушла та неприятная усмешка, и оно стало сосредоточенным и холодным. Ясмин побежала, а после прыгнула с ловкостью и мощью Джульбарса, и Амина опрокинулась под ее весом вместе со стулом. Перекатилась вбок и почти сразу почувствовала тяжесть тела Ясмин, настигшей ее. На горле сомкнулись горячие руки.

— Прекрати, — выдавила Амина.

Каким-то парадоксальным образом она не чувствовала давления, только тошноту и нарастающую головную боль, бьющую набатом в левый висок. Физически она уступала Ясмин безоговорочно, поэтому все на что ее хватало, это слабо извиваться и взбрыкивать неудобными и бесполезными каблуками. Всю жизнь она сидела на интеллектуальной работе и пренебрегала фитнесом, а вот и ответочка прилетела. Упирайся теперь шпильками в затертый линолеум, пошедший барханами от преклонного возраста.

— Это же посмертие, — вдруг сказал ей кто-то в самое ухо. — Внутри своего посмертия ты практически всесильна, внутри не существует никакого влияния, кроме твоего собственного.

Голос был похож на голос Абаля, который словно бы сидел внутри ее головы и зачитывала инструкцию по пользованию собственным подсознанием.