Наследница (СИ)

Ходили слухи, что мастер Тихой волны сочувственно относится к росткам павших тотемов. Тотем Зельмы просил его о защите. Абаль отказал, но их двенадцатилетнего сына взял под покровительство. Тотем Конквисты отослал ему свою дочь, и та стала одной из консулов.

Даже какая-то Ежевика просила его о помощи с гражданством и он дал его всем детям тотема. В минуту отчаяния, Ясмин почти решилась пойти к нему. Пусть поможет. Любой ценой. В обмен на что угодно. Но мастер Тихой волны исчез, и даже Фло не знала, где он.

А дни текли всё быстрей. До зачета оставалась неделя. Мастер Тонкой лозы ходил и облизывался, как удачно нашкодивший кот.

В один из таких дней она вернулась в особенно дурном настроении. Мастер Тонкой лозы трепал ее половину двоечасия. Она была голодна, тело шло мелкой дрожью, не то от усталости, не то от ярости, будущее лежало перед ней и было чёрным, как самая темная ночь.

Она распахнула дверь и совершенно не удивилась, увидев мастера Невидимой сети в собственной комнате. Пришёл добить, мелькнуло в голове. Чтоб не мучалась.

— Доброго рассвета, — вяло поприветствовала она.

Мастер Файон сидел в единственном кресле, развёрнутом спинкой к окну, и смотрел с улыбкой.

— Заката, Ясмин, — сказал он тепло.

— Что? — не поняла Ясмин, уставившись на матера Файон.

Улыбка изменила его лицо до неузнаваемости.

— Доброго заката, — он махнул куда-то за спину, в темное окно, в котором ловились редкие проблески первых вечерних фонарей.

— Ах, да, — все так же неуверенно ответила Ясмин. — Вечер.

Комната с присутствием мастера Файона стала чужой и было непонятно, что она здесь делает. Ей не было здесь места. Нигде не было. Агрессия и здоровая злоба, служившие извечным щитом при любых обстоятельствах, не приходили.

Именно сегодня! Ясмин нужна хотя бы одна ночь на подпитку. Вспомнить всех, кого она ненавидит, перечислить их проступки, повторить клятву, вслушиваясь в каждое слово. А вместо этого она стоит перед собственным врагом, голая и беззащитная, как новорождённый котёнок.

Ненавижу, подумала она устало, ненавижу вас всех. Даже Хрисанфа. Его — особенно.

— Напрасно, — сказал мастер Файон, и Ясмин поняла, что произнесла все это вслух. — Что толку ненавидеть людей, которым нет до тебя дела.

— Хочу и ненавижу, — сказала она безразлично. — Вам-то что.

Без всякого стеснения стянула верхнее платье и прошла за деревянную ширму, какие вечно ставили в ученических, и многие брали их себе. Облагородить общажную комнатку. Ясмин тоже взяла. Уже там сняла белое нижнее платье и осталась в тонких штанах и нательной полоске, облегающей грудь. В тёмном зеркале напротив плавала блеклая тощая пигалица со злыми глазами. Кажется, она собиралась отбить Абаля у его кукольной невесты? А-ха-ха… Наверное, была не в себе.