Настоящие, или У страсти на поводу

Невыносимый, который всегда получает то, что хочет. И здесь он угадал… Я ведь пришла, сдалась…»

Как же мне хотелось разорвать эту бумажку в клочья и бросить их в лицо графу, с наслаждением смотреть, как от гнева заблестят его глаза. Как много мне хотелось, но сделать я ничего не могла.

— Хорошо, — лишь сдержанно кивнула ему.

После чего прошагала прямо в спальню и застыла на мгновение у огромной кровати. Подавив рвущийся наружу всхлип, покрепче стиснула зубы и, путаясь в длинном подоле сорочки, забралась в постель. Вытянулась во весь рост, сложив руки на животе, и крепко зажмурилась.

Уже не маленькая девочка и хорошо знала, что должно произойти. Больно уже быть не должно, а всё остальное… Переживу, перетерплю и выдержу.

Смогу.

А сама замерла, прислушиваясь к каждому шороху и звуку приближающихся шагов, мысленно считая от одного до десяти и обратно.

«Всё будет хорошо… всё будет…»

— Ох, — выдохнула я, когда меня неожиданно схватили за локоть и выдернули из постели, заставляя столбом застыть рядом с ней, непонимающе распахнув глаза.

Торнтон всё ещё сжимал мою руку и стоял так близко, что я могла разглядеть каждую чёрточку его лица. И это несмотря на то, что в спальне было достаточно темно.

— Так не пойдёт, — неожиданно хрипло произнёс мужчина. — Только не так…

— Вы же требовали от меня ночь в своей постели. Разве я не сделала то, что вы хотели? — спросила у него, чувствуя, как бешено бьётся сердце в груди.

Он был слишком близко.

— Не так, — повторил Элкиз, отпуская мой локоть и поднимая руку вверх.

Ладонь коснулась растрёпанной косы, наводя еще больший беспорядок, расплетая волосы и пропуская через пальцы светлые пряди.

— Я не понимаю, — прошептала в ответ, не зная, что делать и куда бежать.

Всё было не так, как я представляла, и эта неправильность и неоправданность представлений сводила с ума."

"В моих представлениях Торнтон должен был повалить меня на постель, задрать подол сорочки, навалиться сверху, до боли сжимая грудь, и сделать своё дело. Ну уж точно мужчина не должен был так касаться моих волос, которые уже мягкими волнами падали на грудь и плечи, окружая лицо пушистым облаком.

— Моя ночь и мои правила, Айола, — произнёс Торнтон одними губами, но я поняла.

Чуть шершавая ладонь мимолётно коснулась плеча, обхватила затылок, большим пальцем поглаживая бьющуюся на шее жилку.

— Боишься?

— Не понимаю, — повторила я и прикусила губу, пытаясь понять природу своих чувств и желаний.

Его лицо приближалось. Или моё к нему, направляемое чужой волей? Я не могла толком сказать. Всё смешалось: звуки, запахи, цвета и собственные ощущения. И среди этого безумия затерялась я.

— Поймёшь.

Лёгкое прикосновение губ и никакого принуждения.