Навеки твой. Прощай

"

"Артем засопел, отставил пакет муки и принялся помешивать жидкое тесто на оладьи. Делал он это усердно, закусив кончик языка. И выглядел так мило и трогательно с мучным следом на щечке, что Лера было потянулась его обнять, но запнулась, так и не сделав этого.

- Прекращай его тискать! Ты мужика растишь или сопливую бабу?! – звучал в ушах хорошо поставленный стараниями нанятого специалиста голос мужа. Лера зажмурилась. Тряхнула головой, отгоняя наваждение. А потом, разозлившись сама на себя, все же сжала сына в объятьях. И плевать, что по поводу таких нежностей думал Исаев.

Пусть он катится, куда подальше, со своими методами воспитания!  Пусть… он… катится… У нее насчет этого имелось другое мнение. Слишком свежи воспоминания о собственном детстве. И своей ненужности.

Лера зарылась носом в светленькие волосы сына, вдохнула его сладкий аромат в глупой надежде, что это поможет остановить поток воспоминаний, обрушившихся на неё откуда-то сверху. Но все тщетно. Поток подхватил её и понес вслед за собой далеко-далеко…

В тот день, когда ей исполнилось восемь, Лера по-настоящему повзрослела, что бы и кто ей ни говорил.

До этого момента она старательно искала оправдание своим родителям. Она еще мечтала. И верила, что все рано или поздно изменится. Когда папа перестанет столько работать. Или когда мама, наконец, вылечится и перестанет принимать таблетки, коробочку с которыми она всегда носила с собой в кармане. Когда они с отцом перестанут ругаться. Когда в доме стихнут крики. И когда чем-то хорошим наполнится следующая за этими криками тишина, в которой Лера так отчетливо ощущала свое одиночество.

Проблема детей в несчастливых семьях заключается в том, что они растут, в то время как родители воюют друг с другом.

Это дети войны. Глубоко раненые происходящим дети.

- Пойду, погуляю, – пробормотала Лера, со скрежетом отодвигая стул.

- Эй! Постой… А как же свечи? Погоди минутку! Я сейчас зажгу, задуешь и желание загадаешь. Ну?

Лера покачала головой. Бросила взгляд на хмурого темноволосого мальчика, ковыряющего вилкой уже второй кусок торта. Резко дернула головой и, чтобы показать ему, что действительно большая, выплюнула:

- Не хочу. Желания загадывают только дети.

- А ты кто же, позвольте спросить? – подбоченилась Нюра.

- А я взрослая. Взрослые знают, что желания никогда не сбываются.

Нюра открыла рот.

- Пойди ты с ней! Ишь какая… Это как же не сбываются? – наиграно возмутилась она. И от этого Лере стало еще больней. Она обернулась уже у самой двери. Еще раз покосилась на мальчика, а потом подбежала к экономке и крепко-крепко ее обняла.

- Не надо, Нюр, - прошептала. - Спасибо тебе, но не надо.

Врать, чтобы утешить.

Глазам стало горячо-горячо. Будто в них кто-то насыпал перца.