Навеки твой. Прощай

У моего отца встреча… встреча…

- С моим отцом, - подсказала девочка.

- Ну, этого я не знаю… - отчего-то смутился Таир, -  мне велели подождать в кухне.

- Вот и отлично! Будет нашей имениннице компания!

Очевидно, девочка нарядилась по случаю праздника – догадался Таир.

- Меня зовут Лея.

- Лер-р-ра. Лер-р-ра. Ну? Ты же уже сто лет как научилась рычать… - пробормотала Нюра, сметая валяющиеся на полу осколки в пластмассовый синий совок. Лера отмахнулась от слов… потом Таир понял, что это была домработница, а тогда он этого не знал, и заявила:

- Сегодня мне исполнилось восемь.

Я стала большой. Хочешь торт?

Таир усмехнулся, потому что никакой большой она не была. И ему, двенадцатилетнему, она казалась крохотной, как… Дюймовочка.

- Может быть, задуешь свечи?

В голосе Нюры Таир безошибочно определил жалость, но тогда он еще не знал, чем она вызвана.

- Нет. Я подожду маму и папу.

Однако в тот день ни ее мать, ни отец в кухню так и не спустились. А вместо живой собачки, о которой Лея мечтала, в комнате девочку ждал огромный, ростом больше ее самой, медведь. Гораздо позже, из разговоров слуг в кухне, Таир узнал, что даже этого медведя для Леры в последний момент купила секретарша ее отца.

Так уж вышло, что, будучи дочерью самых богатых людей в округе, в том, что по-настоящему имело значение, маленькая Лея была беднее церковной мыши…

Возвращая Таира из трясины воспоминаний, в дверь коротко постучали. Так делал только один человек. Таир поспешил открыть.

- Отец… - сказал он, пропуская в кабинет инвалидную коляску.

- Привет. Ты видел?

Таиру было понятно, о чем его спрашивают, поэтому юлить он не стал."

"- Да… - провел ладонью по затылку, растер шею. Отвлекся всего на секунду, и чуть было не пропустил брошенный отцом теннисный мяч.

Так тот тренировал его реакции. Они должны были быть мгновенными. Они и были…

- Что думаешь делать?

Таир пожал широкими плечами. Он ведь не знал… никогда не догадывался даже, как его Лея на самом деле жила. Сначала Таир надолго потерял её из поля зрения, потом видел лишь ту картинку, которую его оппонент Исаев демонстрировал для прессы. Красивую картинку, да. Так что сейчас, когда правда всплыла наружу, он не понимал, что делать. Чисто по-мужски ему хотелось навалять тому, кто её… да нет… любую женщину… вот так.

Отец говорил, что в нем слишком развит инстинкт защитника. Возможно, эти инстинкты сейчас и включились, как знать? В любом случае, когда он думал о том, что ей довелось пережить, у него начинала свербеть кожа, будто кто-то живой в этот момент пытался выбраться изнутри наружу. Может быть, затаившийся в нем зверь.

- Посмотри на меня! – велел отец. – Ты не станешь в это вмешиваться. И не будешь ставить под удар все, чего достиг, из-за этого… Этого…

Его старик обычно не выбирал выражений.