Навеки твой. Прощай

И как рискует, отдавая сердце в руки чужой женщины.

Лера, как и сын, задрала голову и осмотрелась. Недоверчиво покачала головой. Провела ладонями по лицу…

Артур долго отговаривал сына от покупки этой развалюхи. Он не мог понять, зачем ему нужна эта полуразрушенная дача, которая к тому же находилась так близко к старому дому Калининых. Да только Таир все равно поступил по своему, и лишь теперь, глядя на странную реакцию Леры на этот дом, понял, что тот был частью их общего прошлого. А может, чего-то большего…

- Хочешь здесь все посмотреть? – небрежно поинтересовался Таир. Лера вздрогнула.

Отрицательно мотнула головой:

- Потом. Если можно, я бы хотела поспать. Тёме тоже пора отдохнуть, так что он вам не помешает.

-  Тогда поднимайся в спальню в башне. А я за вещами схожу.

Смущенным движением Лера растерла бедра.

- В башне? Мы будем спать в башне? – изумленно распахнул глаза ее сын.

- Угу, – кивнул Таир. - Лера, дорогу помнишь?

Артур слишком хорошо знал своего сына, чтобы не заметить его легкого замешательства. Казалось, будто он только теперь сообразил, что Лера бывала здесь не единожды.

Лера кивнула. Взяла в руку ладошку мальчишки и пошла в сторону лестницы.

Артур дождался, пока она исчезнет из вида, прежде чем обратиться к сыну:

- Что это все означает?

Тот беспечно повел плечами:

- Лера поживет у нас. Исаев совсем спятил. Пытался отобрать малого. Так что ей нужно где-то пересидеть, пока ему не вправят мозги. Важаева нет в стране, так что… все усложнилось.

- Я против этого, Таир.

- Ну, что ж… Тогда ты можешь пожить в городской квартире, – ответил тот жестко и пошел к двери. Артур стиснул челюсти. Желание заорать было почти непреодолимым. Глупый! Хотя и взрослый.

Да только что он знает о жизни? О женщинах? Он думает, будто понял, что им, проклятым, нужно? Или действительно не понимает, что так и не слез с крючка?

Словно почувствовав его немой крик, Таир обернулся. Растер покрытую щетиной щеку. Обычно он не позволял себе такую небрежность. А тут, понятно, ему не до бритья было. Он Лею из дерьма вытаскивал. Он повторял ошибки отца…

- Послушай… Я знаю, смерть мамы тебя сильно подкосила. Ты отгородился от чувств, опасаясь новой боли, но… Господи, пап, сейчас ведь речь не об этом. У меня самый что ни есть шкурный интерес.

Все оно так… Только один нюанс. Не в его матери было дело. Не в умершей дочке. Их смерть только надломила Артура. А хребет (и в прямом, и в переносном смысле) ему сломала любовь совсем к другой женщине. Чужой… слабой… зависимой женщине. Той женщине, чья дочь повторяет ее судьбу. А Таир, стало быть, его. Отцовскую. Наступает на те же грабли.

Рассуждая о чувствах, Таир не понимал, насколько разными они бывают. О чем говорить, если он пока их в упор не замечал? А между тем ему уже нужно было бежать без оглядки.