Навстречу счастью

Яхта сбавила ход и стала медленно приближаться к берегу: Сильвестр стоял на корме и внимательно всматривался в глубину. Антонио дожидался его команды, чтобы опустить якорь.

— С этим я смирился, — продолжил Алексей. — Принял как наказание свыше за то, что не прошел испытание… Был момент, когда от меня забеременели две женщины, а в результате — ни детей, ни этих женщин рядом… Что-то я, видимо, в жизни не так сделал… А Тамару, как видишь, судьба помиловала, сына она себе родила, — взглянув в последний раз на конверт, он протянул его Антонио. — Выходит, я во всем виноват… Пошли одеваться? — предложил он, заметив, как Сильвестр махнул рукой.

Спустя пятнадцать минут один за другим дайверы прыгнули в воду…

…Он наконец понял, что это такое — любить: до пьянящего головокружения, до изнеможения, до потери реальности качаться на волнах необыкновенно сладострастных чувств и желать лишь одного — чтобы это никогда не кончалось.

В те дни Алексей не мог существовать без Тамары ни минуты: если ее не было рядом, думал только о ней, а если не думал — значит, она была рядом, можно было ее слышать, прикасаться губами, чувствовать ее тело, угадывать каждое желание. Если желаний не было, он с легкостью придумывал их сам: удивлял, смешил, радовал."

"Несмотря на ее неопытность, робость и вполне естественную стыдливость, после памятной новогодней ночи он понял, что отныне и навсегда желает лишь одну женщину. Шаг за шагом, день за днем он обучал ее придуманной природой науке любви и все чаще ловил себя на мысли, что, несмотря на богатый опыт, сам даже не догадывался об ее истинном предназначении. Спектр чувств, в котором прежде главенствовало собственное удовлетворение, расширился, и на первое место вышло желание получать удовольствие от удовольствия, доставленного женщине. Именно тогда собственная чувственность возносилась на умопомрачительную высоту.

Он не помнил, как сдал последнюю зимнюю сессию (экзамены просто промелькнули в ярком калейдоскопе тех дней!), и, погрузившись в новую, переполненную счастьем жизнь, не хотел даже думать о том, что осенью записался на практику в какой-то закрытый город! Новость, что его кандидатура утверждена первым отделом и согласована в Москве, прозвучала как гром среди ясного неба! Все, к кому он обращался за помощью, только разводили руками: поздно. О чем он раньше думал? Тема диплома привязана к конкретному месту, и ничего изменить нельзя. Можно было надеяться лишь на чудо, но оно не случилось…

Тамарины слезы и потерянный, убитый голос после сообщения о предстоящей разлуке подвели его к осознанию факта, что он вообще не хочет с ней расставаться и готов жениться прямо сейчас. Осенью она уедет с ним по распределению, а институт окончит заочно, как и Инна.