Навстречу счастью

Движимый одним желанием — завалиться в постель и побыстрее все забыть, он стянул с кровати покрывало, разделся, выключил верхний свет, мельком глянул на письменный стол и заметил, что на нем что-то белеет.

«Из дома, — включив настольную лампу, скользнул он взглядом по конверту. — Наверное, сосед перед отъездом прихватил».

Набросив на плечи одеяло, Леша достал исписанные ровным почерком вырванные из школьной тетради листы.

«Здравствуй, дорогой сыночек! У нас все хорошо, не болеем и тебе того желаем, — о том, что болел, сын родителям не писал. — С нетерпением ждем твоего возвращения: уж очень хочется познакомиться с будущей невесткой. На прошлой неделе заезжал Валентин, и мы рассказали ему о свадьбе. Обрадовался и просил сообщить, когда поедем свататься."

"А я уже готовлюсь. На базу привозили импортную обувь, так что купила туфли и тебе, и Тамаре. Вот только не знаю ее размера, а потому взяла сразу три пары: 38,39 и 40. Раз она у тебя высокая, значит, ножка не маленькая. На работе все сразу стали расспрашивать, для кого я столько обуви накупила. Я не удержалась и все рассказала Вере, а назавтра все стали интересоваться, когда свадьба. Выходит, если хочешь, чтобы все что-то узнали, — расскажи Вере! Ну и Бог с ней! Зачем скрывать хорошие новости?

Так что ждем, когда ты привезешь к нам свою Тамару. Мы с отцом уже успели ее полюбить: так хочется внуков, сынок. Наши сверстники своих внучат уже женить собираются!

Вчера позвонил Артем, сказал, что послал тебе три письма, но почему-то и ему, и Тамаре перестали доходить твои письма. Они очень тревожатся, особенно Томочка, она каждый день тебе пишет. Еще он сказал, что если ты не получил от них писем, то надо поискать на почте. Вот и все. До свидания, сыночек. Целуем. Папа и мама».

Леша дочитал письмо и замер: сна как не бывало.

«Не может быть! — не поверил он. — Всем письма доходят, а мне нет?»

Он снова перечитал последние строки, нервно вскочил и принялся лихорадочно искать сигареты. Похлопав по карманам брюк, вспомнил, где их оставил: в комнате у Тишковской! Черт, что же он натворил!

Достав из тумбочки новую пачку, Алексей нервно распечатал ее, закурил и снова перечитал письмо.

«Надо срочно звонить Артему, — решил он. — Идиот! Почему раньше этого не сделал? Дурацкое самолюбие! Четыре утра! — с сожалением взглянул он на часы. — А главпочтамт открывается по воскресеньям в десять!»

Делать было нечего, пришлось опять лезть под одеяло. Спустя какое-то время он снова включил свет, вытянул из стола шуфлядку, достал оттуда пачку фотографий, нашел среди них любимую — ту, которую показывал родителям, лег на кровать и долго всматривался в Тамарины черты…

После звонка Кушнерову, с одной стороны, на душе отлегло — никто его не забыл, письма ему слали, с другой — стало совсем муторно.