Назову своей

Недоступно Беловодье грешникам, тем, кто сердцем не чист.

В пять утра Игнат открыл глаза, ему надоело блуждать в тумане, мучиться кошмарами. Поплёлся в ванную комнату, там, как наждаком по открытой ране – Шурины принадлежности. Почему-то он раньше не замечал, как много всего появилось в его квартире и жизни – гели с цветочным ароматом, шампуни, флакончики с кремами, кружки в забавный цветочек и даже одна с изображением ежа. Вещи, заколки, расчёски, ободки и конечно ко-кош-ники. Женские, вернее сказать, девичьи вещички пробрались в быт Игната так же незаметно и наверняка, как Шура – в его сердце.

Он набрал номер реанимации, недовольный голос в трубке ответил, что состояние Калугиной Александры Александровны без изменений. Игнат отправился на службу, которую никто не отменял. Впрочем, толку от полковника Калугина в тот день не было. Мага подстраховал без просьбы, начальство после обеда вызвало пред светлые очи и велело убираться восвояси – пока свободен на три дня.

Между делом занялся поисками бывшего мужа Любы. Как ни крути, куда не поворачивай, а юридический статус мальчику нужен, позаботиться о его будущем необходимо.

Врачи не выражали в отношении Любы даже сдержанного оптимизма, а значит, нужно было сделать всё, чтобы Кирюшка не очутился в детском доме, даже временно не попал. Хватит с него казенных стен больницы, куда родному человеку настоятельно не рекомендовали приходить.

Папаша нашёлся сразу и совсем недалеко. Оказалось, живёт преспокойно под Тулой, строит дом, в ус не дует. О произошедшем, конечно, извещён. Бывшая тёща до инсульта успела позвонить, просила помочь Любе, сыну, только что он – простой, небогатый человек, – мог сделать? Бросить дела, работу, каждодневные проблемы, помчаться решать проблемы бывшей жены? Хотела развода – пусть сама справляется! Недосуг ему чужие беды разгребать, своих выше маковки. Но раз надо, раз закон, тогда приедет. Он человек честный, ему прятаться не от кого.

Игнат понимал, что тирада про честность и порядочность была вызвана официальным тоном, который в случае надобности профессионально включал полковник ФСБ. От подобных интонаций любой штатский бледнел, начинал заикаться, соглашался заранее со всеми условиями. На всякий случай. От греха подальше, как говорится."

"Ближе к вечеру, в надежде, что его пропустят к Шуре, Игнат отправился в больницу. Можно было потыкать корочками в нос медицинскому персоналу, подключить связи – одного звонка достаточно, чтобы Калугину поставили койку рядом с кроватью жены, но вмешиваться туда, где он ничего не понимал, зато работали профессионалы, он не видел смысла. Своими хаотичными порывами, суетой Игнат лишь создал бы людям лишние проблемы.