Назову своей

Не жилось спокойно, не спалось вольготно в женских постелях… – Я женился на ребёнке, Федь!"

"– Молодость – недостаток, который быстро проходит, – изрёк Фёдор прописную истину. – Шура всё-таки не ребёнок, хотя… – он бросил быстрый, сочувствующий взгляд на брата, невольно подтверждая сонмы сомнений, крутящихся в голове Игната. – Всякому мужу глава Христос, жене глава – муж, а Христу глава – Бог.

– Это всё решает, – кивнул Игнат.

Он, значит, глава над Шурой, именно это она и продемонстрировала всем своим бледным, дрожащим видом.

– Осталось что выпить? – перевёл тему Игнат.

Ни с кем не станет он обсуждать интимное, касающееся только его и Шуры. Ни с братом, ни с отцом, ни с наставником, ни с Богом, ни с бесом. Вот выпить действительно не помешало бы, и окунуться в ледяную воду. Организм успел остыть, мысли же крутились вокруг шикарного тела молодой жены. Он, конечно, глава жене, настоит – та покорно подчинится, только вертел он на органе такую покорность.

– Осталось, – кивнул Фёдор. – Пойдём.

Посидели, выпили молча, как на похоронах, помянули беззаботные денёчки Игната. Фёдор скоро засобирался домой, родители и дети уехали раньше, к нему присоединился Михаил с семьёй, Олег пропал в дебрях страсти, ждать не стали.

Явится сам, под утро.

Вот и отгремела, отплясала свадьба, Игнат Степанович. С совершением чина брачного молитвословия, благословением родителей, банкетом, танцем новобрачных, тортом в центре зала. Не хватало малости – фейерверка в честь молодожёнов и – ах, да, брачной ночи. Всех уважил, всем сделал хорошо, себя забыл.

Игнат поплёлся в номер для новобрачных, встал в дверях, запустил линию света в затемнённую комнату, прислушался к тихому сопению на кровати.

Подошёл, посмотрел сверху вниз на вытянувшуюся оловянным солдатиком жену, которая безуспешно делала вид, что спала. Разделся до трусов, лёг рядом. Мог бы на коврике у двери, предпочёл с женой. Тяжело выдохнул и на удивление быстро уснул.

Утро встретило ставшим привычным гомоном птиц из окна. Шура спала, уткнувшись носом в стену, будить жалко, но надо в Кандалы, после обеда на вокзал. Возвращаться к привычной жизни, насколько это возможно в новом статусе…

– Шура, просыпайся, – прошептал он.

Та мгновенно подскочила, её пошатнуло из стороны в сторону, уставилась сонными, перепуганными глазами, заставляя Игната растечься в иррациональной, неуместной улыбке.

– Пора домой, – кашлянув, сказал он.

– Я сейчас, – подпрыгнула Шура, прижимая к груди простынь, пытаясь закутаться в неё, как в тогу.

– Не торопись, – потянулся он, неспешно оделся, благо успел воспользоваться душем, переодеться в свежее, и указал на часы: – Душ в твоём распоряжении, у тебя сорок минут.

– Сорок, – кивнула Шура. – Поняла.