Не единственная

Госпожа Кассора приняла ее в небольшом зале, уставленном изящными креслами карлийского образца. Вообще Аньис заметила, что все карлийское было изящнее, красивее, тоньше альбенийского. Даже тот сложный поклон, с которым слуги подходили к госпоже, выглядел исполненным почтения и одновременно — собственного достоинства.

Жена короля угощала ее квао со сладостями и расспрашивала о жизни. Аньис, немного смущаясь, рассказала ей всю свою историю, умолчав лишь об Эдоре и о том странном факте, что, согласно словам господина Рональда, она и сама носит в себе частицу древней крови загадочного народа.

— Аньис! — улыбнулась ей Кассора. — Я думаю, вы мужественная девушка, гибкая при этом. Вам удалось принять совсем другой образ жизни, совсем иное, чем то, к чему вас готовили… Не каждому достается такая интересная необычная судьба. И дай вам Бог распорядиться ею наилучшим образом… Кстати, Аньис, а вы не ездите верхом?

— Я учусь верховой езде, моя госпожа…

— Тогда, думаю, через пару недель вы можете составить мне компанию в конной прогулке…

Так Аньис стала подругой госпожи Кассоры, которая, по сути, была королевой Альбене.

Сопровождала ее на конных прогулках, слушала с ней музыку, вела беседы. Заодно познакомилась с несколькими приближенными подругами королевы из высших слоев общества. Видимо, авторитет Кассоры был непререкаем. Теперь эти дамы общались с Аньис как с равной, словно забыли о ее низком происхождении и былом рабском статусе.

* * *"

"— Что ты хочешь, но не осмеливаешься спросить, дитя мое? — поинтересовалась однажды госпожа Кассора. Ее дружба с Аньис становилась все ближе. Может быть, в знатных подругах королеве не хватало именно того, что было у Аньис — юношеской искренности, легкой восторженности чувств и гибкости.

— Моя госпожа, ведь вы из Карлии, — смутилась Аньис, — у вас нет рабства, и мужчина может жить лишь с одной женщиной — с женой. А у короля Ахтиона более четырехсот наложниц в гареме… Ведь это могло бы оскорблять вас! А вы исполнены спокойствия и благородства! Простите, что я говорю об этом!

Госпожа Кассора рассмеялась.

— Видишь ли, Аньис, я знала, на что шла. В юности, когда мне предстояло выйти замуж, многие из иноземных королей боролись за мою руку и сердце.

Среди них был и молодой тогда Ахтион. Горячий, умный, красивый, он понравился мне сразу, и, признаюсь, именно он завоевал мое сердце. Выходя за него замуж, я поставила массу условий, и он — искреннее любя меня — выполнил их все. Но я считала, что не вправе требовать от него отказаться от веками укрепленных обычаев его родины. Скажи я ему распустить гарем и никогда не прикасаться к женщине, кроме меня — он бы согласился.