Не единственная

Аньис подумала, что ослышалась, слишком нереальным, слишком долгожданным было то, что он сказал. Ведь на это она почти не надеялась… Голова закружилась от фантастической, неземной радости.

В его черных глазах вдруг сверкнула молния, он чуть подался лицом к ней, словно собирался поцеловать по-настоящему. Но внезапно отпрянул, и смуглое лицо стало серьезным. А Аньис ощутила тревогу: вот сейчас может все сорваться, сейчас он сделает шаг назад, разрушит все какой-нибудь дурацкой причиной…

— Я сам хочу этого. Но я не уверен, что это хорошо для тебя, — сказал он.

 — Пойми, Аньс, я тоже хотел быть с тобой с того момента, как ты взорвала мою душу в праздничном зале. Я мог относиться к тебе, как к ребенку, но это всегда было во мне… Ты и мое сокровище, не только драконье, — он слегка прижал ее к себе, заставляя горячую волну резко, неуправляемо пробежать по телу. — И я сделаю все, чтобы тебе было хорошо — со мной или без меня. Но… со мной у тебя не будет детей. Мой народ не может иметь потомство с людьми. Мы можем взять сколько захочешь приемных, но родить от меня ты не сможешь. Подумай об этом… Моя голова вечно забита вопросами мировой гармонии, — усмехнулся он, — и я часто уезжаю в командировки… А еще…

— Я всегда выберу вас, господин Рональд! Перестаньте! — прервала его Аньис.

И добавила совершенно серьезно, уже без волнения заглядывая в черную бездну его глаз: — Вы моя жизнь. Никто другой.

Он снова вгляделся в ее лицо. И вдруг рассмеялся. Не с насмешкой, а радостно, от счастья.

— Я хочу знать только одно: почему я? — спросил он. — Почему не кто-нибудь из твоих поклонников, обивающих наш порог? Не кто-нибудь из стражи, что вечно буравит тебя взглядом? Почему не самоотверженный бывший жених и не принц архоа? Почему я?

— Потому что вы — это вы, — улыбнулась Аньис.

 — Как можно сказать, почему любишь… Но если вы спрашиваете… Может быть… Садди, все мои поклонники, Эдор тем более — все они хотели обладать мной. Они хотели меня для себя. Для радости и наслаждения от обладания мной… А вы… Вы имели на это полное право, но вместо этого всегда давали что-то мне, думали о моем благе… Заботились обо мне, дарили свое внимание, даже отказывались от меня ради меня самой… Я ведь могу это понять, господин Рональд… И именно вы дважды спасли мне жизнь.

— Хранить, а не править, — улыбнулся он. — Это был девиз моего народа… Наверное, он впитался в меня слишком сильно… Мы будем вместе, Аньис. И через четыре месяца, если не передумаешь, поженимся.

Он прижал ее к себе сильнее, скользнул горячей рукой на затылок, жадно закопался в волосы. Сердце бешено забилось, но, казалось, остановилось, когда он наклонился и впился губами в ее губы.