Не единственная

Я, по крайней мере, не говорю, что убиваю ради благой цели. Если только сущности ада…

— Ты неисправим, — прошептала Аньис. Но что-то в ней сдвинулось. Она больше не могла его ненавидеть. — Отпусти меня Эдор… — еще тише прошептала она. — Я просто прошу об этом… Если любишь, отпусти. И я поверю в твою любовь… А когда-нибудь мы снова можем стать друзьями…

Смесь чувств отразилась в его лице. Досада, боль, понимание… В этот момент Аньис показалось, что он готов сдаться, махнуть рукой. Отпустить ее. Но это длилось лишь мгновение. Эдор скрестил руки на груди и отвернулся.

— Нет, Аньис. Я архоа, и я не отступлю. К тому же… Стоит мне отпустить тебя, и ты отправишься прямиком в ад вытаскивать своего мужа из адской темницы. Думаешь, я не понимаю этого? А освободить его не в силах даже я, не то, что ты. Знаешь… я уже говорил это. Ты тоже архоа, наша кровь сильна в тебе. Ты еще поймешь мои мотивы. Прощай, Аньис… Завтра я вернусь после битвы, и мы продолжим разговор.

И быстрым шагом направился к двери.

А Аньис осталась в смятенных чувствах. Боль, досада, и какой-то душераздирающий свет пронзали ее, заставляя рваться на части.

Но одно она знала точно. Она больше не может ненавидеть Эдора. Она действительно где-то немного понимала его. Только простить «продажу» Рональда все еще не могла.

И все же в какой-то момент он был готов отпустить ее. Казалось — еще чуть-чуть, и драконье сердце растает. Может быть, если разговаривать с ним по-хорошему, он сдастся и даст ей свободу?

* * *На седьмой день Эдор не появился. Но пришла Ингрит. Так же села за стол и принялась разглядывать Аньис, которая только что вышла из ванны и причесывалась. Пленница она или нет, а должна следить за собой. Иначе превратится в ничтожество. И это будет значить, что Эдор сломил ее, и ей все равно, как она выглядит, как она пахнет, кто она такая… Останется лишь сдаться на милость победителя.

— Зачем ты пришла? — твердо спросила Аньис. К собственному удивлению, она совсем не боялась драконицу, хоть и понимала, что это Эдор не может подойти к ней. А Ингрит ничто не помешает свернуть ей шею.

— Эдор попросил. Чтобы ты не спятила от одиночества. Он слишком занят в бою сегодня, — резковато ответила Ингрит. И вдруг рассмеялась. Смех у нее был глубокий, раскатистый, не женский. — А еще я решила посмотреть на будущую невестку!

— И что ты видишь? — с презрением спросила Аньис.

— Вижу, что, возможно, мой сын не ошибся с выбором, — мягче сказала Ингрит. — Ты хоть знаешь, что за кровь течет в твоих жилах, девочка?

— Знаю, — усмехнулась Аньис. — Кровь альбенийки — дочери великого государства людей. И не нужно говорить мне про архоа и их величие.

— Эта простенькая кровь тоже есть в тебе, — вдруг улыбнулась Ингрит. — Но ты архоа куда больше, чем думаешь. Я вижу это.