(Не) могу быть твоей, Дракон

Красиво очерченные губы плотно сжаты.

Он сейчас стоит слишком близко ко мне. Знакомый древесный аромат проникает в лёгкие, стремясь по сосудам добраться до мозга.

У маленькой и глупой восемнадцатилетней Айви мурашки начинают водить хороводы по всему телу и сердечко восторженно пускается вскачь.

Но тень второй Айви делает медленный выдох, и сердце замедляет бег.

– Я поступила в Академию, Ваша Светлость? Разве это плохо?

– Почему ты не сказала, что хочешь учиться?

«Так говорила же в прошлый раз! – хочется выкрикнуть мне. – Ты же сказал: «Нет».

– А вы бы это допустили? Вы разве не пытались сорвать экзамен?

– Я не увидел в тебе дара, – неохотно признаёт он.

Ну хоть честно.

– А другие увидели.

Рональд молча поигрывает желваками.

– Скажите, господин ректор, – перехожу я к официальному обращению, – вы ведь просто не хотите, чтобы кто-то узнал, что Боги подсунули вам недостойную пару? Стыдитесь меня, да?

– Сейчас ты пойдёшь ко мне в кабинет, – его голос становится вкрадчивым, – и мы поговорим без свидетелей.

Рука Рональда смещается на моё запястье, и большой палец нежно поглаживает то место на внутреннем сгибе, где уже пыталась проглянуть метка.

Тело начинает плавиться от невесомой ласки. В животе подогретым мёдом разливается тянущее тёплое ощущение. Я так соскучилась по объятиям мужа, по тем временам, когда он прилетал ко мне почти ежедневно. Рон, действительно, навещал меня часто… до беременности.

Эта мысль отрезвляет. Сквозь туман в голове проклёвывается и ещё одна здравая мысль: «Связь… это связь начинает действовать. Ещё немного, и я безропотно пойду выполнять волю Драконьих Богов».

Хотя… кто-то же меня переместил в прошлое. Кто, если не эти самые всесильные Боги? Это же они дали мне второй шанс? И, если я сейчас его упущу…

Так, душа моя, сейчас ты возьмёшь себя в руки.

– Нет, господин ректор, – говорю я, и хоть голос мой просел, взгляд я не отвожу. – Мне сейчас нужно заняться оформлением. Мы поговорим, но чуть позже.

Пальцы Рона на моей руке сжимаются сильнее.

– Больно, – шиплю я. – Синяки останутся.

Рональд скрипит зубами, но хватка ослабевает, и у меня получается высвободить свою несчастную кисть.

– Откуда в тебе столько своеволия? – глухо рычит он. – В доме мачехи ты была на положении прислуги. Не думаю, что ты с ней спорила.

– И вы на это рассчитывали, Ваша Светлость? – холодно щурится пришедшая в себя взрослая Айви. – Вас бы устроила тихая, безропотная овечка, благодарная за еду и тряпки?

Это, милый, тебе за «Отвлеклась на шмотки, др-рянь» – авансом, так сказать.

– Что ты несёшь? – В глазах Рона вспыхивает гнев.

Несу? Ну да, меня несёт.