Не отвергай босса, опасно!

Стоит, строит из себя ледышку, такой холодный, как айсберг в океане, можно подумать, я не знаю, какие взрывные и горячие мужчины южных кровей. Кого обмануть собрался своим надменным и холодным видом? Да и не поверю, что он только выполняет просьбу друга — слишком пристальное внимание к моей персоне, и это меня пугает. Очень. Где я ему дорогу перешла?

— Зачем мне второй раз с договором ознакомиться? Или, пока мы разговаривали, в нем волшебным образом новые пункты появились? — ехидно спрашиваю его, вернее, нарываюсь.

Зачем я это делаю? Всё просто: я поняла, что нужно отыграть всё назад — нельзя мне у него работать. Глядишь, разозлится и пошлёт меня ко всем чертям — на этот результата я и уповаю, хамя ему. Ведь эта сволочь, как мужчина, на меня действует не должным образом, возможно, сказывается отсутствие интимной связи, вот и отреагировала на него. Аж противно от себя стало.

— Рекомендую ознакомиться. Когда ты придёшь ко мне на работу, первые пункты должны быть уже выполнены.

— Дурдом, — выпалила не сдержавшись.

Взяла листок и, отойдя от него на приличное расстояние, решила пробежаться глазами по уже знакомому документу. Когда прочла первые пункты, поняла, ни черта я с ним не знакома! То, что теперь должна одеваться, как монашка — пусть, я даже за — не стремлюсь привлекать внимание мужчин. Но вот чтобы я прошла медкомиссию и представила справку от гинеколога и венеролога, что абсолютно здорова — это не просто перебор, это оскорбление. Я что, девка безмозглая, которая спит со всеми подряд?!

— Не подскажите, в чём связь между справкой от врачей и работой вашей помощницей? — шиплю я чуть слышно, сверля его злобным взглядом. Затем до меня доходит, что этих пунктов в договоре ранее не было.

У меня всё заледенело внутри. Обманули! Подставили! Я ещё раз пробежалась взглядом по документу и не могла поверить в происходящее, когда дошла до пунктов, обязывающих меня к интимной связи с нанимателем, не под четырнадцатым номером как ранее, а, мать твою, под пятым! Я взорвалась, взревела, как раненный вепрь, позабыв, кто стоит передо мною. Пелена ярости накрыла разум, и я забыла о последствиях — с такими, как он, на повышенных тонах говорить не стоит."

"— Что за филькину грамоту вы мне подсунули? Я это не подписывала! — трясу листком.

— Женщина, громкость убавь, я этого не люблю. Подписывала, причём при свидетеле, — невозмутимо отвечает Калагов.

— А мне как-то безразлично, что вы любите! Уму непостижимо, взяли и подменили документ! Слов просто нет, аферисты вселенского масштаба! — не вняла я предупреждению и, продолжая истерить, читая далее.