Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

Внезапно вспоминаю беременную девочку, у которой дома изверг — муж, и ей негде жить. Ей нужна чертова социальная гостиница! Набираю побольше воздуха в грудь.

— Миша, это не для меня. Я хочу открыть социальную организацию, помогать женщинам в трудной ситуации. Я обязательно верну. Постепенно найду спонсоров, всё верну.

— Вот как? — Миша с интересом глядит на меня. — То есть агентство, на котором можно заработать — это не для тебя. Ты хочешь тратить чужие деньги на обездоленных. Думаешь, получишь кайф от жизни, помогая другим?

С ужасом гляжу в синие застывшие глаза. Осторожно киваю, как затравленный зверек.

Через минуту Миша хохочет.

— Вся в меня!! Не зря Бог привел тебя ко мне.

— Так как? — осторожно зарываюсь пальцами в русых волосах.

— Нет вопросов. Если моя жена хочет фонд, он у нее будет. Я в свое время над Машкой смеялся, когда она радела за своих питомцев. Ой, больных.

— Ты у меня хороший, — глажу любимое лицо.

Как же это здорово, когда есть рядом мужчина, решающий твои проблемы, помогающий начать жизнь с чистого листа.

Глава 32

Спустя неделю

Полина

Громкий звонок мобильного вызывает тревогу. Звонят долго и упорно.

— Извините, — прошу прощения у клиентки социального центра, хватаю трубку. — Виталина, ты же знаешь, я на работе, — отчитываю сестру.

— Ваня пропал, — голос сестры убит.

Не сразу доходит, какой именно Ваня.

— Наш Ваня? Красовский? — глупо спрашиваю. Ну, конечно, речь о нем. Сестра не позвонила бы мне с информацией о Петрове.

— Выезжаю, — отключаюсь. — Извините, — обращаюсь к женщине, — вас примет психолог. Форс-мажор, — беру ключи от машины, бегу на выход.

Через час выхожу около дома папы. Через пять минут вхожу в квартиру.

— Вита, на тебе лица нет, — обнимаю за плечи заплаканную лицу. — Что случилось?

— Ваня пропал. Три дня не отвечает на звонки.

— Ты звонила в органы, может, их куда перебросили, а там нет связи, — пытаюсь утешить.

— Звонила, — говорит обреченно. — У них тоже нет связи с этим взводом.

— Они попали в окружение? — спрашиваю трясущимися губами.

— Замолчи! Нет! Не знаю… — сестра безжизненно скользит на стул, обреченно глядит на меня карими стеклянными глазами.

Сжимаю зубы, прикрываю глаза.

С нашим малышом ничего не может произойти плохого, — убеждаю себя. Несправедливо. Ванечка — слишком хороший, справедливый, добрый.

— Он не заслужил… — вырывается вслух.

Виталина сверкает на меня глазами.

— Прости, — показываю пальцами, что закрываю замок на губах.

Давлю в себе вспышку против несправедливости жизни, почему что-то плохое происходит с лучшими?

Нет! — сжимаю кулаки, голос срывается на крик: — Нет!

— Прекрати! Ты меня угнетаешь. Лучше вызови маму."

"— Милая, сейчас, — обнимаю сестру за плечи, встречаюсь с ней взглядом. Ее взгляд темный и тяжелый.