Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

— Вы плохой-плохой! — кричит Стефа, бросаясь на меня с кулаками, пока ее отец вытирает кровь с лица.

— Позови Полю!

— Она в душе, ты же понимаешь…

— Да что ж так с бабами мне не везет-то!! — разворачиваюсь резко, возвращаюсь домой.

Ни слов, ни мыслей, ни эмоций. Только выжженная как пустыня душа.

Собираю вещи Полины, бросаю их огромной цветной грудой у ее двери. Закрываю дверь на замок, от которого не дал ей ключи.

Прощай Полина!

— Миша, открой, — Поля ломится ко мне вечером. Звонит по телефону, не отвечаю. Не хочу слушать ее ложь, развела меня как лоха. Внезапно вспоминаю ее признание, я с тобой из-за денег!

Вот оно. Они сговорились с Петровым заранее, провернули весь этот спектакль. Меня раздирает от злости.

Ночью приезжают Серафима и мальчики.

— У вас так много вещей! Вы надолго? — втроем бросаем на Фиму вопросительный взгляд.

— Надолго…"

"Наутро Серафима готовит завтрак, сидим вчетвером за кухонным столом.

Полина входит в квартиру. Ошеломленно смотрит на нашу идиллию. Ее губы, как и руки, трясутся, лицо белое как полотно, в карих глазах стоят слезы.

— Миша, что происходит? Ты выбросил мои вещи? Я не понимаю…

Нахалка! Меня бомбит от ее борзости. Лживая овечка, кувыркалась вчера с бывшим мужем, сейчас делает вид, что невинна и чиста.

— Ко мне вернулась Сима, у нас семья, — обвожу рукой стол.

Серафима удивленно переводит взгляд с меня на шмыгающую носом Полю.

— Да, у нас семья! — выпаливает Тоха, — и вам здесь не рады!

Полина пятится назад. Протягиваю руку: — Ключи верни!

Бросает на пол, убегает.

— Не знаю, что здесь происходит. Но вы мальчики неправильно меня поняли, — голос матери моих сыновей стальной и жесткий, как и ее холодный взгляд голубых льдистых глаз.

Глава 42

Июнь

Полина

Утро явно не задалось. Тошнит с самого утра. Наверное, чем-то отравилась. Ничего не понимаю, вроде ничего такого не ела.

Стефания устраивает концерт по заявкам.

— Мы должны вернуться к папе! Не хочу здесь жить! У нас есть собственный дом.

— Ты меня любишь?

— Да.

— А кого больше? Меня или папу? — нет больше смысла делать вид, что ничего не происходит.

После того как Стефания вернулась, моя личная жизнь плавно ушла под откос. Похоже, дочь добилась своего, но она моя дочь и этим всё сказано.

Дочь сидит как нахохлившийся воробей, предусмотрительно молчит.

Значит, я права. Ответ очевиден. Только я не хотела его видеть, не желала признавать очевидные факты.

— Ты должна вернуться к папе, — пищит требовательно.

Возмущается как отец.

Прикрываю глаза, вижу Петрова вместо нее.

Господи! Когда дочь переметнулась на его сторону?

Я ведь ее воспитывала. Значит, я и виновата в том, что просмотрела.

Присаживаюсь перед ней, гляжу серьезно в серые призрачные.

— Стефания, ты уже взрослая. Больше нет смысла обманывать тебя.