(не) случайный наследник для босса

Поджимаю губы и шумно выпускаю воздух через нос. Похоже, Вавилов, просто так сдаваться не намерен. Упорно делает вид, что не понимает моих намеков.

Что ж. Значит, мне придется пойти ва-банк.

– Саш, я знаю, что это ты, – говорю прямо.

– И с чего такой вывод? – он подается вперед и, опершись локтями в столешницу, скрещивает пальцы.

– Только человек, пьющий виски за десять тысяч долларов, может позволить себе такие траты, – произношу я, не разрывая гипнотического зрительного контакта. – Девушка из фонда рассказала мне про тридцать миллионов.

Какое-то время мы безмолвно боремся взглядами. Он по обыкновению пытается ментально подчинить меня себе, но в этот раз я непоколебимо стою на своем.

– Ладно, ты угадала, – усмехнувшись, Вавилов выходит из-за стола и принимается расхаживать по кабинету. – Но сумма пожертвования должна была остаться в тайне. Не предполагал, что координаторы фондов столь болтливы.

Я застываю, придавленная потрясением, словно гранитной плитой. Нет, разумеется, я и без того знала, что чудесный филантроп, спасший Данькину жизнь, и есть Вавилов. Но теперь, когда карты официально выложены на стол, я вновь чувствую смятение и раздрай.

Зачем Александр это сделал? Он ведь и так ежегодно тратит внушительные суммы на благотворительность. Я видела отчеты «Омега групп», компания действительно крайне щедра.

Но сейчас Вавилов помог не просто абстрактным нуждающимся – он помог мне, моему сыну. Нашему сыну."

"Я ни о чем его не просила. Хотя, будь ситуация совсем уж безвыходной, наверняка пришлось бы. Так или иначе самые большие возможности собраны в руках тех, кто обладает большими деньгами. И Александр, вне всяких сомнений, относится к числу людей если не с безграничной, то, по крайней мере, очень обширной властью.

Его жест был актом доброй воли, но я до сих пор не понимаю мотивов. И от этого мне страшно. Вдруг Вавилов уже знает, что Даня – его наследник? И просто ждет удобного случая, чтобы ткнуть меня носом в мою ложь?

– Саш, я… Я даже не знаю, что сказать, – ноги подкашиваются, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы устоять на месте. – Спасибо тебе огромное! – глаза застилаются дрожащей пеленой. – Просто огромное человеческое спасибо!

Внутри меня что-то надламывается. Что-то сухое и застарелое. Самообладание разваливается на кусочки и осыпается в крошево. Я больше не могу притворяться сильной и выносливой. Я чертовски устала! Этот год был невероятно тяжелым, и, кажется, впервые за все время я даю волю слезам.

– Ангелина, что с тобой? – голос у Александра встревоженный. – Почему ты плачешь?

Он мгновенно оказывается подле меня, пытаясь заглянуть в глаза, но я лишь сильнее прижимаю ладони к лицу. Меня трясет. Колотит изнутри, словно набитую песком боксерскую грушу.