(не) случайный наследник для босса

А я вместо того, чтобы оказать сопротивление, оттолкнуть от себя женатого мужчину, жадно цепляюсь пальцами за ткань его рубашки. Безмолвно умаляю стать еще ближе.

Наверное, я слабая. И сила моей воли ничтожна. А иначе как объяснить мою бездумную тягу к этому человеку? Вавилов терзает мои губы своими, властными и напористыми, а я так и льну к нему грудью. Словно истосковавшаяся по ласке хозяина кошка.

Сотой долей сознания я понимаю, что происходящее недопустимо, но рациональные мысли почти сразу сгорают в пламени нашего с Александром болезненного влечения. Я готова сколько угодно торговаться с совестью, лишь бы в итоге она разрешила отложить неизбежные душевные терзания на потом.

А сейчас мне хочется просто любить. Любить и быть любимой. По крайней мере, в коротком отрезке отведенного нам времени."

"Руки Александра гуляют по моей спине, путаются у меня в волосах, мнут ткань выправившейся блузки. В нем словно проснулся неистовый зверь. Дикий и невообразимо голодный. Он атакует меня поцелуем не просто с пылкостью, а с каким-то болезненным надрывом. Будто хочет раствориться в нашей внезапной близости, спрятаться в ней от невзгод опостылевшей жизни…

А что, если и правда хочет? Что если его поцелуй – лишь попытка сбежать от вероятных проблем в браке? Лишь возможность отвлечься и выпустить пар?

Ох, нет. Этого я допустить не могу. Александр, может, и отвлечется. А я? Сколько мне после этого собирать себя по кусочкам? Один раз я уже возродилась из пепла. Но совсем не уверена, что смогу повторить свой маленький личный подвиг снова.

Испугавшись собственных догадок, я замираю. А затем и вовсе прилагаю нечеловеческие усилия и, игнорируя протест разгоряченного ласками тела, отстраняюсь от Вавилова.

– Что… Что случилось? – его дыхание сбилось, а глаза бегают по мне в поисках ответов.

– Прости, я не могу, – мотаю головой и накрываю ладонью полыхающие губы. – Это… Это неправильно.

Александр ошарашенно моргает. Затем проводит рукой по слегка растрепавшимся волосам, возвращая своему виду невозмутимость.

– Это ты меня прости, – произносит сдавленно. – Я не должен был на тебя набрасываться.

Я не виню его в произошедшем, ведь я сама тянулась к нему ничуть не меньше, чем он ко мне. Стыдно признаться, но я хотела, чтобы Вавилов меня поцеловал. Правда хотела.

Обидно, конечно, но порой наши желания совершенно не согласуются с доводами рассудка. А иногда даже хуже – противоречат им. Я думаю, мы с Александром оба понимали, что поступаем неразумно, но все равно шагнули в эту пропасть. Мы проявили слабость. Поддались зову природы. И теперь должны как-то жить с этой ошибкой.

Я поправляю одежду и откидываю за спину спутавшиеся волосы, а Вавилов продолжает пронизывать меня взглядом.