(не) случайный наследник для босса

– Ну как все прошло? Удалось держать нервы в узде?

Его проницательные серые глаза сосредотачиваются на мне, а я начинаю смущенно ерзать на месте. Дело в том, что перед операцией Олег Евгеньевич строго-настрого запретил мне волноваться. Так и сказал: «Не смей переживать!» Я, разумеется, кивнула, но паника нет-нет да проклевывалась в моей душе.

Ну а как иначе? Легко сказать «не нервничай», а как это сотворить на деле, когда твой крохотный ребенок лежит под скальпелем? В общем, к словам врача я тогда отнеслась без должного внимания. И никак не могла предположить, что он снова об этом вспомнит. А сейчас Олег Евгеньевич сидит рядом, буравит меня пристальным взглядом и наверняка замечает мои опухшие от слез глаза.

– Ну… – заминаюсь я. – Почти…

Все же нельзя сказать, что я совсем проигнорировала его просьбу. Я правда старалась сохранять позитивный настрой и чересчур не волноваться. Но чувства на то и чувства, чтобы не всегда поддаваться контролю. Тем более, что основную порцию слез я выплакала уже после разговора с Вавиловым и объявления об успешном исходе операции. Так что формально я просто бурно радовалась, а не паниковала.

– Почти, – задумчиво повторяет Олег Евгеньевич, а затем поворачивается ко мне всем корпусом. – Ангелина, я сейчас скажу что-то очень важное и надеюсь, что вы меня правильно поймете. Обещайте, что будете не только слушать, но и слышать."

"Его серьезный тон заставляет меня напрячься. Вся как-то подбираюсь и старательно изображаю готовность. Как он там сказал? Не только слушать, но и слышать.

– Обещаю, Олег Евгеньевич.

– Операция прошла очень хорошо. Момент для нее подобран идеально. Вскоре сердце поймет, что ему теперь намного легче, чем раньше. Оно быстро уменьшится в размерах и кровоток в обоих кругах нормализуется.

Доктор делает небольшую паузу, и я торопливо киваю, демонстрируя предельное внимание.

– После успешно пройденного реабилитационного периода Даниил будет совершенно здоров, – продолжает мужчина. – У вас нет никаких оснований причислять его к так называемым «инвалидам детства», как это иногда делают в лечебных учреждениях. Запомните, Ангелина, ваш сын может все. И быстро забудет о том, что с ним было. А кроме рубца на груди, ему ничто не будет об этом напоминать.

Слова врача вызывают во мне очередной прилив горячей радости. Нет, я, конечно, читала обо всем этом в Интернете, но слышать столь радужные прогнозы из уст авторитетного человека в разы лучше.

– Спасибо вам, Олег Евгеньевич, – пользуясь случаем, вставляю я.

– Основная мысль, которую я хочу донести, в следующем, – он снова цепляет мой взгляд. – Ваше отношение к Даниилу должно быть точно таким же, как если бы он родился абсолютно здоровым и не проходил через операцию на сердце.