Невинность в расплату

Ее нужно убрать.

Из постели, в которой я могу брать ее снова и снова, в любой момент. Из своего дома. Из головы.

Я не должен больше к ней прикасаться.

Отравлять себя ее дурманным до одури запахом. Ее глазами. Губами. Сладким трепетным телом.

Я должен ее вытравить.

Из себя. Навечно.

Отказаться от этого дьявольского искушения, что так дико дурманит мозги. Меняет меня самого. Заставляет идти против всех своих принципов.

Что становится с рабынями дальше? Они отправляются исполнять самую черную работу. Или ублажать слуг.

Зубы сами крошатся, когда представлю, что к Мари может кто-то прикасаться, кроме меня. Да я за одну мысль об этом, не задумываясь, пристрелил одного из самых верных и надежных поставщиков.

Значит, Мари отправится на работу.

Подальше от моих глаз. Чтобы вообще не видеть.

Со временем переведу ее в один из домов за границей. Там, где никогда не бываю.

А пока…

— Ирма, — уже светает, когда вызываю к себе экономку.

Но мои слуги начинают работу рано.

— Та девушка, которая в комнате…

— Мари Булатова, — кивает управительница, напоминая мне, что все в курсе, кто в моем доме. И понимают, что не просто так. За провинность. Страшную, раз решили отдать дочь.

— Да. Мари…

Черт! Даже сейчас я смакую ее имя. Даже оно, как яд. Как наваждение.

— Отправишь ее работать. Куда-нибудь, чтобы не попадалась мне на глаза. И без поблажек, Ирма.

— Как скажете, господин.

Я должен выдрать ее из своей груди.

Пусть даже с мясом.

Должен, пока еще не поздно.

Пока совсем не превратился в долбанного наркомана, забывшего о том, кто он и где его место. И как он должен в этой жизни поступать.

Вырвать так, чтобы даже ее следа там не осталось!

Но пока…

Пока отправить ее подальше я просто не могу.

Сжимаю кулаки, злясь на себя так, как никогда и ни на кого не злился.

Моей воли всегда хватало на все!

И только с ней все рассыпается в прах.

Но с этим я справлюсь. Должен справится! Иначе я не я!

25 Глава 25

* * *— Дочь Ирмы была любовницей хозяина, — шепчет Лора, включая тусклую лампочку в кладовке.

Дверь захлопнута, но для верности она вставляет ключ в замок и несколько раз проворачивает.

В нос резко бьет запах разной химии. Такой, что начинает тошнить и голова кругом.

Я не привыкла к таким запахам. Я их никогда не слышала!

Но слышать о том, что у Бадрида была любовница, это как получить удар прямо в грудь. По ребрам.

От слов Лоры глаза режет будто кислотой. Похлеще любых противных запахов.

— Потому, наверное, и бесится так. Когда с тобой общается.

— Любовница…

Повторяю, как эхо. Покачиваясь. Благо, кладовка совсем крошечная. И я не падаю. Я тут же упираюсь спиной в стену.

— Ну, любовница это сильно, конечно, сказано.

Лора будто ничего и не замечает.

А ведь каждое слово режет меня, как острый нож.

Глупая.