Невинность в расплату

Заставил заглянуть сквозь приоткрытое пространство.

Не может! Не может быть!

Кровь останавливается в жилах, когда вижу, наконец-то вижу ЕГО!

Он яростно дергает за бедра блондинку, что громко стонет с каждым его толчком.

Выгнувшись прямо на нем сверху так, что ее глаза встретились бы с моими, если бы были открыты!

А длинные белокурые локоны лупят прямо по его пяткам!

Я вижу все так, как будто картинка приближена.

Его мощную грудь с капельками пота.

Идеально красивое лицо, чуть перекошенное, будто от боли. Искривленные губы…

И каждый его рывок ее бедер на себя, насаживаясь все сильнее.

Каждый его толчок, — как удар в самые ребра.

Еще один. Еще.

С гулким мокрым шлепком. С новым ее стоном.

Крошит.

Выдирает горло. Превращает в крошево сердце. Бьет по коленям. Проламывает позвоночник.

А я стою.

Стою и смотрю. Не в силах сдвинуться. Вздохнуть. Пошевелиться.

Подставляю себя все новым ударам, которые ОН с глухими хрипами вонзает в меня. Уничтожая. Убивая. Растаптывая. Раздирая то, что осталось от моего сердца в рваные клочья!

И не могу сбежать…

— Пошли!

Ирма хватает меня за рукав, когда все же откидываюсь на стену, наконец отшатнувшись от дикой картины.

Сползаю вниз, потому что ноги не держат. Трясусь.

— Пошли отсюда, Мари! Ну! Ты не должна здесь быть! Не должна!

Хватает меня за платье и просто волочит вперед. Как куклу.

А я… Я едва способна передвигать ногами!

— Вы!

Наконец выдыхаю, когда выходим из дома. Распахнутым ртом начинаю хватать прохладный ночной воздух.

— Вы знали все! Да! Вы знали! Вы же… Вы же специально отправили меня туда! Чтобы я увидела! Вы…

Задыхаюсь.

— Да как вы!

— Замолчи!

Встряхивает меня. Жестко. Грубо. И я вижу, что сейчас просто даст мне пощечину.

Чтобы я успокоилась? Не дай Бог, не расстревожила хозяина? Не помешала его утехам своими криками?

А мне все равно.

Пусть бьет. Пусть он слышит.

Пусть злиться.

Он только что убил меня! Какая теперь разница!

— Замолчи, Мари! Девчонка! Приди уже наконец в себя!

— Зачем?

Только качаю головой, впиваясь ногтями в ладони.

— Зачем вы…"

"— Чтобы ты не обольщалась, девочка. Чтобы все увидела и наконец все поняла.

Нет в жизни ничего хуже напрасных надежд. Они губят сильнее любой отравы, любого яда. Ты должна наконец перестать витать в облаках и понять, кто ты и где твое место! И что для него, — тычет пальцем в сторону окна. — Что для него ты ничего не значишь.

— Добра мне хотите, да!

Вскидываюсь, глотая ядовитые слезы.

— А сами! Сами же все с этими вазами устроили! И специально! Специально унижали меня при остальных! С бельем! С таблетками этими! Вы!

Ненавижу. Ненавижу сейчас я Ирму.