Наташа, не реви! Мы всё починим

Попрощавшись, с наполненным детской радостью сердцем еду к Саше. У нас сегодня семейный ужин, а потом ребята уезжают на свои девичники, мальчишники.

У дома Лиза пытается загнать машину в ворота. Но после свежего снегопада и оттепели, колеса, попав в снежные ямы крутятся на одном месте. Зад виляет.

Стою, наблюдаю.

Она опускает стекло.

- Здравствуйте, Наталья Антоновна, - расстроенно и беспомощно.

- А где Рома? Ты одна что ли приехала?!

- Да. Я думала справлюсь. А ее ведёт в сторону на столб. И я не могу ни туда, ни обратно... - хныкает она. - Фонарь ещё перегорел, я не вижу борта.

- Ой, Лиза! Папа будет в шоке. И будет тебя ругать. Так, бросай её. Мужчины загонят. Пойдем.

- Просто обидно, папа опять скажет, что машина - это не моё. Рома должен подъехать сейчас...

- Не скажет. Не переживай.

Мы заходим в дом. А Светлана в полотенце выходит из комнаты Саши. Над линией полотенца видны широкие и яркие ореолы сосков.

Меня всю передёргивает. И спасает лишь то, что он ещё сам не дома.

Ну какая же она! Р-р-р!

- Ой! А я душ принимала. Ничего, что я в полотенце?

Беспомощно сжимаю сумку.

А что я могу ей сказать? Ведь ей надо принимать где-то душ.

- Тёть Свет, а вы можете в моей комнате жить. На втором этаже. Там есть своя душевая. А в гостиной неудобно...

Тактичная Лиза! Вот чувствует грань.

- Ну что ты, Лиза. Вполне удобно, - уходит в гостиную.

И бестактная Света. Которая ни черта не чувствует. А может, и специально это всё...

Решаю для себя, ассоциировать Лену, исключительно с Лизой, а не сестрой.

Мне так проще.

Светлана, сидя в полотенце на диване, листает какой-то журнал, мы с Лизой готовим.

- А давайте, в цукаты для кекса добавим коньяк, - достает бутылку Лиза.

Светлана вдруг дёргается, опуская журнал.

- Не надо коньяк.

- Почему? - растерянно уточняет Лиза.

Но ответа мы не получаем. Заходит Саша.

- Ромка, ты чего там раскорячился?

Иду к нему на встречу.

- Пап, это я там раскорячилась. Не смогла загнать, - вздыхает Лиза.

Его лицо рассерженно вспыхивает.

За локоть тащу его в спальню, закрывая ладонью рот.

- Нет-нет-нет-нет, - шепчу я. - Не смей ругать девочку! Она все равно не бросит пробовать, но только расстроится и отдалиться от тебя. Перестанет доверять. Лучше посади ее за руль, сядь рядом и объясни.

- Ну сейчас прям, ага! - шипит он раздражённо.

Стою, опираясь спиной на дверь, у него на пути.

- Нельзя критиковать попытки детей чему-то научиться. Просто вспомни мою маму!

Закрывает глаза.

- Ладно. Я промолчу. Исключительно в память о Люцифере. Но я прав!

- Ну, конечно, ты прав, - улыбаюсь ему. - Ты же переживаешь за нее...

- Да! - вжимает меня в дверь. - И не надо тут язвить мне.

- Александр Михайлович всегда прав, - заигрываю с ним.

Суровое выражение лица сменяется веселой ухмылкой.