Чужестранка

Бывало, что люди умирали во время наказания плетьми, англичаночка, и, глядя на его лицо, я понял, что стану одним из таких, если не соглашусь на его предложение.

Джейми снова вздохнул.

— Но… я еще чувствовал поцелуй отца на своей щеке, я думал о том, что он мне сказал… нет, я не мог этого сделать, вот и все. Я, конечно, не мог не думать, что может значить для моего отца моя смерть.

Он как-то странно фыркнул, словно во всем этом было нечто забавное.

— Но вместе с тем я помнил, что этот человек уже изнасиловал мою сестру. Дьявол его побери, чтобы он заполучил и меня!

Я не находила это забавным — ни в малой мере! Я увидала Джека Рэндолла в новом, еще более отталкивающем свете.

Джейми потер себе шею сзади и опустил руку на луку седла."

"— И я собрал немногую оставшуюся у меня смелость и сказал «нет». Я произнес это громко, во всю силу легких, и добавил все те прозвания, каких он заслуживал.

Джейми скривился и продолжал:

— Я боялся, что переменю решение, если начну над этим раздумывать. Я хотел быть уверенным, что отступать некуда. Впрочем, я не думаю, — добавил он, помолчав, — что существует какой-либо тактичный способ ответить отказом на подобное предложение.

— Вот именно, — согласилась я. — Кроме того, я полагаю, он бы не обрадовался, что бы ты ни сказал.

— Он и не обрадовался. Ударил меня по губам, чтобы заставить замолчать. Я упал — я ведь был еще очень слабый, а он стоял надо мной и смотрел на меня сверху вниз. Я сообразил, что не следует пытаться встать на ноги, и лежал на полу до тех пор, пока он не вызвал солдат, которые отвели меня обратно в тюрьму. А у него даже выражение лица не изменилось. Он только сказал: «Увидимся в пятницу», словно назначал деловое свидание.

Солдаты отвели Джейми не в ту камеру, где он находился вместе с тремя другими заключенными. Его поместили в маленькую отдельную камеру, где он должен был ждать пятницы в полном одиночестве, если не считать ежедневных посещений гарнизонного врача, который лечил его раны.

— Настоящим-то доктором он не был, — сказал Джейми, — но в доброте ему не откажешь. Когда он пришел на второй день с гусиным жиром и древесным углем, он принес мне маленькую Библию, она осталась после заключенного, который умер.

Сказал мне, что хоть я и папист,[36] но, независимо от того, принесет ли мне облегчение слово Божие, я могу сравнить мои страдания с муками Иова.

Джейми рассмеялся.

— Как ни странно, это принесло мне утешение. Господь наш тоже был подвергнут бичеванию, но мне по крайней мере не предстояло быть после этого распятым на кресте. С другой стороны, — заметил он рассудительно. — Спаситель не был вынужден выслушивать от Понтия Пилата непристойные предложения.

Джейми сохранил маленькую Библию.