Нежный плут

Ты ведь не собираешься заставлять меня гоняться за тобой вокруг этого стола, а? Это забава для трясущихся старых дураков и горничных.

– Ну, если башмаки позволят, – парировала она механически и открыла рот, поняв свою ошибку. Все остатки юмора покинули его.

– Я сейчас заставлю тебя съесть чертов башмак, – низко прорычал он перед тем, как перебраться через письменный стол.

Джорджина была слишком ошеломлена, и через секунду Джеймс оказался перед ней. Следующим ее ощущением были его большие сильные руки, обвивавшие и тискавшие ее до тех пор, пока вся она – с ног до головы, не утратила чувства самостоятельности.

Казалось, ее тело входило в его, покладисто приспосабливаясь.

Наконец, она стала жертвой спокойного затяжного поцелуя, такого соблазнительно сладкого и чувственного, что с нею случилось нечто вроде обморока, и ее захлестнуло желание.

Он слегка покусывал ее губы в уверенности, что она не захочет, чтобы ей позволили уйти. Об этом говорили ее руки, запущенные в его густую шевелюру, ее тело, плотно жавшееся к нему. Наконец, она шепотом произнесла его имя, вызвав этим его сердечную улыбку, и это окончательно размягчило ее.

– Хочет ли маленький Джордж действительно уединиться ночью? – спросил он.

– Он уже спит.

– Я думал, я потерял такт… в моем преклонном возрасте.

– Ох… – Она поморщилась.

– Прости, любимая, – произнес он, не испытывая тем не менее раскаяния.

– Все совершенно правильно. Я нужна мужчинам, которые просто не могут не пожирать меня глазами.

– В таком случае, разве это хороший вкус?

– Что?

– Башмаки.

Этот человек сущий дьявол, способный заставить ее рассмеяться, когда вся она хотела только одного – соединиться с ним.

Она торопливо лизнула языком его нижнюю губу.

– Хороший вкус.

Джорджина задыхалась, настолько плотно он сжимал ее.

– Подобные реплики оправдают тебя и позволят тебе иметь все, что ты захочешь.

– А если я хочу только тебя?…

– Моя родная, с этим нет проблем, – заверил он, перенося ее на руках в свою постель. Джорджина чувствовала себя почти невесомой в его сильных руках. Она просто хотела полного слияния с ним и не отпускала его даже для того, чтобы снять их одежду.

Неужели она действительно считала, что сможет забыть те ощущения, которые подарил ей этот мужчина раньше; то же самое она чувствовала сейчас. Она пыталась забыть их, пыталась. Его раздражительность облегчала задачу. Но он больше не был зол, а она устала, сопротивляясь его мощной силе. Господи, какие ощущения…"

"Она очнулась от жара, опалившего ее кожу, когда его рот коснулся ее груди, и изогнулась дугой, когда он стал целовать другую.