Незнакомка с родинкой на щеке

Когда он укрылся от глаз товарищей между стенкой кареты и глухой стеною дома – холеное его лицо вдруг исказила гримаса такой невыносимой боли, что мне подумалось – тот заряд картечи все-таки задел его… А после он, сцепив зубы, ударил кулаком в каменную стену дома.

На камне остался кровавый след.

Я глядела на него через стекло – ни жива, ни мертва. Наверное, не стоит вмешиваться. Чем я могла помочь? Тем более, Фустов сам взял себя в руки. Оправил мундир, похлопал себя по карманам, ища что-то, и вынул на свет божий табакерку. Вот только высыпал он из табакерки на тыльную сторону ладони вовсе не табак, а белый порошок, вроде пудры… которую торопливо втянул через нос.

* * *После, мерно покачивая в темной карете, я исподтишка разглядывала лицо господина Фустова, невозмутимое, как и пару часов назад, когда мы встретились. Хмурясь, он вчитывался в какие-то документы. Кровь с костяшек пальцев Глеб Викторович грубо оттер чем-то еще на Расстанной, но сейчас она выступила вновь – собиралась в тягучие капли и норовила запачкать белоснежный манжет сорочки.

Я не выдержала:"

"— Позвольте… у вас кровь… - отвлекая Фустова от чтения, я неловко взяла его за руку и аккуратно промокнула кровь собственным платком.

Дело было плохо: сустав над верхней фалангой среднего пальца раздулся и посинел – кажется, вывих. Дай Бог, чтобы хоть не перелом.

— Вам следует показаться доктору, - заметила я, туго перевязывая руку тем же платком. – Больно?

— Ничуть, - я почувствовала его дыхание на своей щеке.

А когда подняла голову, то обнаружила, что он смотрит на мое лицо не отрываясь. Впрочем, Фустов тотчас опомнился и улыбнулся, будто меж нами была какая-то тайна. Добавил с большой бравадой:

— Должно быть, поранился тогда, с Харитоновым. Но, право, даже не заметил, покуда вы не сказали.

— Заметите, когда вам отнимут палец. Покажитесь доктору! – ответила я строже и вернулась на свое место. Не удержалась и плотнее запахнула на груди платок.

Фустов за мною наблюдал:

— Хорошая повязка, - похвалил он. – Мастерская. Видна рука опытной сестры милосердия.

— Вы мне льстите? – бесстрастно уточнила я. – Зачем?

— Что вы – говорю чистую правду. Я восхищен вами, Лидия Гавриловна. Неужто вы сами не знаете, насколько хороши? Признаться, даже немного завидую вашему супругу. Чем он занимается?

— Преподает, - ответила я с заминкой. – Читает лекции о культуре балканских народов.

— Н-да… скука, должно быть, смертная. Теперь я гораздо лучше понял, отчего вы ввязались в расследование.

Он снова мне улыбнулся. Кажется, понял господин Фустов что-то не то, но разубеждать его я, разумеется, не стала. Вместо этого спросила:

— Глеб Викторович, а отчего вы предпочли службу в полиции? Ответьте, ежели у нас случился столь откровенный разговорю.