Незнакомка с родинкой на щеке

Степан Егорович упоминал, что вы дворянин и учились юриспруденции во Франции, в Сорбонне. Перед вами все дороги были открыты после ее окончания. Так почему вы предпочли полицию?

Фустов хмыкнул свысока:

— Какие же, по-вашему, дороги мне были открыты?

— Право, много всего… адвокатская практика, нотариальное дело. Частный сыск, в конце концов, ежели вы мечтали бороться с преступностью. Все это куда более почитаемые занятия.

— Почитаемые кем?

Фустов меня удивляя. Я рассеянно пожала плечами:

— Обществом.

Спрашивая, я отчего-то сама чувствовала себя словно на допросе.

Но желание докопаться до сущности господина Фустова не ослабевало: мне предстоит работать с ним бок о бок, я обязательно должна понять, что он за человек.

И Фустов, наконец, ответил без улыбок:

— Лидия Гавриловна, ежели вам хочется знать, то мне нет дела до общества и его мнения. У меня есть цель, для меня важно только это.

— Какова же ваша цель? Сделать карьеру? - Я еще внимательнее изучала его лицо.

И впрямь, занимаясь адвокатской практикой, можно обрести опыт, сделать себе имя, сколотить состояние даже при должном усердии… А зачем идут в полицию?

За властью.

— Я вас поняла...

— Осуждаете? – догадался Фустов. И улыбка его сделалась жестокой. - Вы – меня? Я, по крайней мере, не лгу, что меня трогает убийство вовсе незнакомого мне человека. Вы надеетесь, я поверю, что вы влезли в это расследование лишь потому, что вам жаль ее и ее детей? Вздор! Вам просто скучно, Лидия Гавриловна. Надеетесь тем спастись от домашней рутины и, очевидно, надоевшего вам мужа. Только мне и в голову не приходило осуждать вас. Вы мне нужны, а я нужен вам – вот и все.

И говорить здесь более не о чем.

Говорить и впрямь не о чем… он прав. Не в том, разумеется, что Женя мне надоел – это полная чушь! Я люблю его более всего на свете!

Только я все равно почему-то сидела в этой карете, а не торопилась домой, чтобы встретить его после службы, как полагается любящей жене…

Глава XII

Право, ежели бы я была мистиком, то непременно узрела зловещий смысл в том, что особняк Санкт-Петербургского градоначальства, где и располагалось городское полицейское Управление, находился на Гороховой, 2 – за углом буквально от нашего дома на Малой Морской.

Господин Фустов имел в этом здании собственную приемную с секретарем, машинисткой и просторным светлым кабинетом, несколько превышающим в размерах нашу с Женей гостиную. Здесь, оставив меня рассматривать политическую карту мира – огромную, в полстены, с причудливо разбросанными по ней флажочками с гербами Российской Империи – Глеб Викторович внезапно исчез за боковой дверью.

Но вернулся очень скоро, я не успела даже понять назначение флажочков.