Никому не скажем

Говорю только за себя.

— В клубе с парнями встретился.

— А ничего, что ты живешь по уставу и фактически на казарменном положении, хоть и дома? — строго. — Это залет, курсант!

— Я ж не в форме, кто меня видит? Тихо посидели, познакомились ближе, разошлись.

— Мать сказала, ты опять в гонки полез. Зачем?

— Ну должно же у меня быть личное. И деньги опять же, — пожимаю плечами.

— Я думал, в твоем возрасте «личное» — это немного другое, — стебёт батя.

— С этим у меня тоже нормально. Не переживай. Я по всем фронтам контролирую.

— Ты бы хоть познакомил с этим «личным», — начинает мама.

Стася насупившись больше не ест. Внимательно вслушивается в разговор.

И чего это?

Смотрит на меня так… странно. Не знай я ее с детства, подумал бы, что ревнует.

Играем с ней в гляделки. Я пытаюсь в этих карих глазах разглядеть ответ на ряд своих вопрос, которые меня мучают, но вместо этого улыбаюсь, потому что люди обычно сопят носом, а Стася взглядом. Из него сочится обида, направленная на меня, и я чувствую ее кожей.

— Пора, — моя труба разрывается в комнате.

Слетаю с табуретки и собираюсь по - армейски. Сестрёнку жду в коридоре. Мама с заботой поправляет на мне китель. Вздыхает.

— Очень хочу на твою девочку посмотреть. Интересно, какая она, — вздыхаем мама.

— Вот когда найду ту, которую буду готов в дом привести, познакомлю. Остальное тебе не надо. И вообще, мне не сорок лет, чтоб ты так за мою личную жизнь переживала.

Я на самом деле знаю, чего она переживает. Но то, что было два года назад я переболел, пережевал и выплюнул. Новый город, новая жизнь.

Малая выходит прямо впритык по времени. И опять этот взгляд обиженный. Что я сделал то?

Глава 3

Стася

Сижу на переднем сидении его красного Лексуса, бессовестно заглядываю в бардачок и тут же получаю по пальцам. Успеваю увидеть лишь спрятанную на «черный день» пачку сигарет, упаковку влажных салфеток для машины и то, от чего у меня внутри опять неприятно зудит — несколько блестящих квадратиков, небрежно валяющихся без коробки прямо с края.

— Еще раз позволишь всяким упырям лапать себя, — начинает отчитывать Захар, — будешь сидеть дома до конца жизни. И под одеяло не пущу, — заявляет с совершенно серьезным лицом.

Прыскаю в кулачок от смеха. И он вместе со мной.

Улыбаясь и слушая радио добираемся до моей новой школы.

— Ты меня заберешь сегодня? — ерзаю по кожаному сиденью.

Задумавшись, постукивает пальцами по рулю.

— Заберу, — уверенно кивает.

Тянусь к нему, мажу губами по щеке, оставляя на коже немного блеска. Выбегаю из машины.

Мы рано приезжаем, чтобы брат успел в свою Академию вовремя. Первая смена только-только подтягивается. Ко мне подскакивает Гришка, один из одноклассников. Тянет за лямку рюкзака. Она сползает с плеча вместе с курткой. Дергаю обратно. Гриша не отпускает.