Никому не скажем

Мышонок ныряет обратно в машину, а я хочу в лес. Можно мне еще десять километров, пожалуйста? Прямо сейчас! Очень надо!

Глава 29

Стася

С замиранием сердца смотрю на Захара с оружием в руках. Он такой красивый, мужественный, сильный. Сосредоточенно смотрит в сторону мишени. Плечи развернуты, стойка «стрельба с колена». Его группе отдают приказ и раздается череда выстрелов, за долю секунды разнесшихся эхом по пустырю. Папа следит за результатами в бинокль. Недовольно поджимает губы.

— Вот куда стреляет? — тихо ругается он.

— Промахнулся? — спрашиваю, дёрнув отца за рукав.

— Если бы он промахнулся, я б ему… — снова поджимает губы и всматривается вдаль.

Курсанты поменяли стойку, и группа Захара выполнила еще серию выстрелов. Отец тихо матерится, сплевывает с досады себе под ноги.

— А ты уши закрой, — достается мне. — Он же в десятку почти всю обойму кладет. Какого хрена? С детства со стволом. Не даром отец — мент, — шутит, общаясь с коллегами.

— Да ладно тебе, все равно очень достойный результат выдал, — успокаивают его. — Ему бы в снайперы.

— Не надо нам этого счастья.

Я их особо не слушаю, сосредоточившись на Захаре. Группа меняется. Он встает в строй, бросив в нашу сторону быстрый напряженный взгляд. Тоже сейчас себя грызть будет за то, что у него там что-то не получилось. Это ведь одна из его сильных сторон и самокритики будет вагон, еще и отец добавит.

Ноги у меня успевают замерзнуть. Долго стоим на открытой местности, пару раз перемещаясь от одной точки к другой. Нам показывают целое представление. Смоделированный захват вооруженного преступника с элементами перестрелки и рукопашным боем. Замечаю, как отец прячет в усы довольную улыбку.

— Ладно, прощен, — хмыкает он.

А у меня сердечко быстро - быстро бьется, будто все было по-настоящему. И я очень рада, что все закончилось.

Нас провожают к корпусам. Сажусь на пружинящую кровать, двигаю ближе обогреватель. В городе там мороз не чувствуется, как здесь. Пальцы на руках и ногах начинают отогреваться. Им становится больно.

— Пап, а к Захару когда можно будет подойти? Или мы так и будем издалека наблюдать?

Он откладывает в сторону документы, тоже греет руки, растирая их друг об друга.

— Я уже вызвал. Мне надо отойти, детка. Без меня отсюда ни шагу. Поняла? — киваю, — Захар придет, пусть дождется. И обувь сними. Быстрее согреешься.

— Хо-ро-шо, — улыбаюсь, стараясь унять волнительную дрожь.

Непослушными пальцами развязываю сложное переплетение шнурков, расстегиваю замочки. Хлопает входная дверь, обозначая уход отца. Ступням в носочках у обогревателя становится даже жарко. Подбираю ноги, поставив их на темно-синее шерстяное одеяло. Кровать продавливается, пружины скрипят вместе с петлями открывшейся двери.