Нижний уровень – 2
Преисподняя – это не котлы с чертями, это мерзкое место, изнанка нашего мира, где живут твари и не могут жить люди. Однако нелюди, те, кто еще в детстве стал убийцей, а теперь поставил смерть на поток, пробили туда «спуски» и научились использовать «низ» для своих грязных дел. «Кто это видел?» – спросите вы. Я, Сергей Руднев, один из тех, кто волей судьбы оказался способным спускаться в преисподнюю и возвращаться живым. Пока живым. Потому что загадывать на войне – гиблое дело. А я веду войну с этими уродами. Сначала в Панаме. Теперь в Аризоне. Если понадобится – везде. Всегда!
А если не проблема, то, скорее всего, человек уже ненормальный и к этой тайне его нельзя подпускать на пушечный выстрел.
– Я тебя понял.
Дальше какое-то время ехали молча, потом сбились на болтовню ни о чем. На этот раз, просто для разнообразия, в Камп-Верде я свернул на Коттонвуд, хоть и не знаю, что тут за разнообразие – все та же пустыня по сторонам от дороги. Сам Коттонвуд остался чуть в стороне, наш фургон проскочил через редкое скопление недорогих домов и «бизнесов» у дороги, а потом был опять кусок совершенно плоской и пыльной пустыни, где и взгляду зацепиться не за что.
Потом, правда, перед самой Сидоной, красные скалы вдали показались, делая место по-настоящему живописным. Сколько их вижу, а никак не могу разучиться удивляться. Нет, вот они – это что-то такое, что великолепно всегда, к ним не привыкаешь. На аризонских скалах природа точно оторвалась, вразнос пошла, ни в чем себе не отказывала, особенно в фантазиях.
Тут снова позвонил Акоста.
– Я думаю, что нашел решение, – сказал он без всяких вступлений по своему обыкновению.
– Какое?
– Процедура гражданской конфискации. Здание вовлечено в преступную активность, так что специалист по таким процедурам свяжется с шерифом округа и попробует инициировать процесс.
– А повод?
– Один из работников пропал без вести, двое убиты при покушении на убийство. Хорошие адвокаты, может, и оспорят рано или поздно, но этот процесс растянется самое малое на год.
Это да, на родине всех свобод так умеют – что-то взять и отобрать без всякого судебного решения. Сын продал кому-то на сорок долларов героина, а у родителей конфисковали дом потому, что он там жил. Постоялец отеля попался на торговле наркотиками, могут взять и конфисковать отель.
Полицейские департаменты старательно охотятся за всякой подобной собственностью. потому что три четверти дохода с нее идет полиции и четверть – федеральной власти. Некоторые департаменты на них закупают всякое нужное, вроде экипировки и прочего, а иные – пиво оптом для корпоративов. И да, это вроде как и не преступление.
Но в данном случае это может нас здорово выручить.

















