Нижний уровень – 2

Я вообще не должен был сюда приезжать, и если кто-то спросит меня, зачем я это сделал, – ответить честно на вопрос я не смогу. Соврать смогу, а честно – нет. Я даже себе честно не могу признаться в том, что меня безумно, гибельно к ней тянет. Почему?

Когда-то она сказала мне следующее, я помню весь этот наш разговор до последнего слова, последнего жеста, последней детали.

– Ты сходишь с ума? – спросила она тогда. – И я тоже схожу, тоже с ума, и готова жить в постели, не занимаясь в жизни ничем, кроме секса. И это потому, что мы разные. Как полюса у магнита, понимаешь? Со всеми ими, остальными, у меня никогда такого не будет.

Потому что это невозможно. Потому что Энн Хилли – злобная сука, которая не любит никого, кроме себя. И не может любить. Да и тебя я не люблю, совсем, но… мать твою, как же я тебя хочу. Я почувствовала тебя в первую же секунду, когда увидела и… это даже не мой выбор, ты понимаешь? И не твой. Просто так вышло и так будет. У нас нет выбора.

Я ее тоже не люблю. Более того, я ее ненавижу, но когда я нахожусь с ней рядом, я едва могу себя контролировать. Я ее ненавижу, как любое Зло, и в то же время я не убил ее тогда, в Панаме, хотя легко мог это сделать.

Мог – и не смог. Дал уйти. И вот теперь она здесь, и все началось заново, все зло, вся кровь. В утешение самому себе могу лишь заметить, что если бы я ее тогда убил – ничего бы не изменилось. Слишком много их тогда успело сбежать.

А еще я чувствую, спуск где-то близко. Снизу закрыта дверь, чтобы Энн, после того как мы с ней расстанемся, могла спуститься туда, где ей хорошо. Где время не властно не только над ее красотой, но и над самой молодостью. Там оно ни над чем не властно.

Там его даже нет, наверное.

И, что самое странное, я знаю, что смогу отсюда уйти. Ни я ее не убью, ни она меня. Такая вот иррациональная, но абсолютная уверенность.

Я подошел ближе, положил руки ей на талию, притянул к себе. Услышал, как прервалось, изменилось ее дыхание, почувствовал ее ногти у себя на плечах. Затем она впилась в мои губы долгим поцелуем.

– Пошли… доктор… меня надо обыскать, – прошептала Энн мне прямо в ухо и потащила не к бассейну, а дальше в дом, в спальню с огромной кроватью.

И когда мы в первый раз закончили, я увидел, что окно спальни закрывается хитрой механизированной черной шторой.

Мы лежали прямо над спуском.

И все это время я чувствовал спуск под нами, словно мы любили друг друга над бездонной пропастью, в глубине которой клубилась вечная тьма, готовая тебя поглотить при первом неудачном движении. Может быть, это еще и добавляло что-то к сексу, я не знаю. Мне некогда было об этом думать.

Потом у Энн несколько раз звонил телефон, она его брала, говорила, что перезвонит позже и сразу бросала.