Держись от меня… поближе!

Он потерял себя в этой ласке, пожалуй, самой сладкой первой ласке, какая у него случалась за все годы половой зрелости. Если бы знал, что целовать Адель так приятно, только этим бы и занимался.

Глеб почувствовал, как за спиной упала сумка, которую Адель держала в одной руке. Ощутил, как от простого поцелуя Воробушек ослабла, стала податливой, послушной. А через пару минут вдруг услышал звук разрываемой материи… Даже не сразу понял, что это он разодрал полы блузки Адель.

Пуговицы брызнули на пол, некоторые оторвались «с мясом».

Воробушек открыла свои огромные глазищи, громко охнула, но Глеб заглушил ее стон новым поцелуем.

Продолжил свои настойчивые ласки, ловя ее новые стоны губами.

Глава 32. Седьмое небо

«На седьмом небе от счастья…» — вдруг всплыло в голове Глеба простое выражение.

До этого момента он не понимал его истинного значения. Чтобы было так хорошо, приятно… Думал, что это чувство люди просто придумали, лживо описали банальную радость, а дураки поверили. Но нет, оно есть, то самое невероятное ощущение, когда душой паришь над землей.

После того как получил от Адель порцию любви и ласки, Глеб четко почувствовал, как душа его взлетела, словно на реактивном самолете.

Даже не помнил, когда в последний раз его так радовал секс, причем секс на скорую руку, так сказать.

Сжимать Воробушка в объятиях — чистейшее удовольствие, он это и раньше знал. Однако сжимать ее в объятиях после того, как овладел ею, — наивысшее наслаждение, которое только доступно человеку.

— Ты в порядке? — прохрипел он ей в ухо, продолжая прижиматься всем телом.

— Да… нет… то есть… наверное… — Ее голос оказался таким же хриплым, как и его.

— Так да, нет или наверное? — спросил он, отстранившись.

Заметил, с каким энтузиазмом Адель принялась краснеть, и решил оставить расспросы на потом.

Жаров отступил на шаг, принялся приводить одежду в порядок. Потом наблюдал, как Адель пыталась привести в порядок себя. Немного неуклюжая, но до одури милая, притягательная… Она одергивала юбку, пыталась застегнуть бюстгальтер, не снимая блузки, при этом забавно морщила лоб и покусывала нижнюю губу. В этот момент Глеб решил: их отношения никогда не будут прежними. Она теперь его женщина — его сладкая растрепанная женщина.

К слову, растрепанная — это мягко сказано.

Глеб не знал, как так вышло, но из одежды на Адель целыми остались лишь чулки. Первой пострадала блузка, потом, когда хватал ее под попку и добирался до всего самого интересного и сокровенного, разорвал чуть ли не до талии разрез на юбке, и та теперь висела, живописно оголяя бедро. У бюстгальтера он оторвал лямку, трусикам тоже досталось. Вон они — лежат в нескольких шагах.

С другой стороны, сама виновата, ну кто же носит такие трусики? Три полоски черного кружева, и на этом всё.