Древесный маг Орловского княжества 2

И сеча начала стихать, перерастая в мелкие стычки. Погнали туляки половцев по лесу дальше.

Как удачно, что враг орду свою разделил, оставив здесь тысяч пять.

— Спускайся, парень, — подаёт, наконец, голос один богатырь в сплошных зеркальных доспехах на огромном белом коне. — Всё закончилось, давай.

Узнал его, волосы белые до плеч, как у барышни. Шёл он тогда в колонне тульской через нашу деревню. Только этот и осмелился заговорить со мной. Остальным, будто страшно.

— Да мёртвый он, что не видишь, Светогор? — Слышу от его товарищей. — Пятнадцать стрел в нём.

— И верно, вон обрубки торчат, — бурчат всадники.

— Так стоит ведь, — недоумевают другие.

— Не шелохнется…

Что несут, а⁈ Хмыкаю на это. Половина всадников шарахается.

— Марена меня сожри! Живой! — Заахали. — А Перуном благословенный, выстоял!

— И меч доломал–таки свой об супостата, но не выпустил.

— Помогите ему, что встали⁈ — Слышу уже за кадром. Суета какая–то пошла.

Всё, ноги подламываются. Мир переворачивается, раз, два, три… похоже с горки покатился. Побоище перемешивается в чёрное и серое, будто картина то была из масла, которую теперь замалевали.

Бьётся тело, толчки есть, а боли не чувствую вообще. Ничего не чувствую. Только мысли уходящие ещё пытаюсь ухватить за хвост. И крикнуть, что есть силы громко.

Гайя, Крезо… спасите их.

Один в черноте. Неужели действительно всё?

Глава 17

Рубин против Сапфира

В сознание прорываются обрывки звуков. Кратковременные эпизоды каких–то нелогичных событий, переходящие в метаморфозы. Порой мучают всплески воспоминаний. Страшные рожи половцев, жестокая сеча, мясорубка, крики, отдающие эхом или перерастающие в звериный вопль. Агония и бред, вырывающие меня периодически в реальность.

Где я начинаю чувствовать тупую физическую боль, от которой вновь ухожу в небытие.

Меня куда–то везут, что–то делают, что–то в ухо шепчут. Укутывают одеялом, обмазывают чем–то вонючим, бинтуют и вертят мной, как хотят…

И вот я открываю глаза, распознав бревенчатый потолок в тусклом красном свете. Треск огня, запах травы. Мир и спокойствие. Лежу на кровати, укутанный пуховым одеялом.

Подаю сигнал конечностям, которые понемногу начинают шевелиться. Тело приобретает чувствительность, а сознание ясность.

Я в какой–то избе, за окном вечер и, кажется, идёт дождь.

— Ярослав, ну наконец–то! — Слышу писклявое. — Я уж дюжину раз готовился в плен к этой гадине попасть, юлил, как мог! И старшего припрятал!

Что ещё за гадина? — Встрепенулся я.

— А вот узнаешь! — Заявляет дух с претензией. — Но как я рад, как рад!

Хотел дальше вопросами пытать. Дверь заскрипела, и девушка незнакомая в плаще мокром вошла. Ведро с водой поставила, фыркнув себе под нос, плащ сняла, оказавшись в простом деревенском платье.