Обжигая страстью

- Что именно? Твое переменчивое настроение? Твои игры «хочу — не хочу»? Твой побег? Что не так, Ника?

Ноздри Майера раздувались от бешенства, зрачки сузились, а все тело напряглось, будто хищник на охоте и готовится к прыжку.

- Я люблю тебя, - вот и все.

Я сказала именно то, что было главной причиной для моего побега. Я бежала не от Эрнеста, не от скандалов и пересудов. Я бежала от собственных чувств. В итоге загнав себя в ловушку.

Он замер. Злость, гнев отступили. Пришло успокоение. Майер почти не дышал, словно боясь потревожить момент. И заворожено смотрел на меня, опасаясь, что я рассмеюсь и заявлю, что все мои слова — лишь шутка.

- Я не эгоистка, Эрнест, - тише добавила я, сделав еще один шаг вперед. - Просто трусиха, которая боится собственных чувств.

- Зачем? - лишь одно слово смог произнести Майер, не сводя с меня изумительно серых глаз, в которых теперь плескалась расплавленная сталь.

- Зачем сбежала? - задумалась я и пожала плечами. - Мне нужно было время, чтобы понять. Ничего не изменится. Я влюбилась в тебя. И ни расстояние, ни время и ни скандалы не изменят моих чувств к тебе. Но я вынуждена признаться, что поступила плохо. И мы оба страдали.

Он недовольно поджал губу и магия, изменившая его бледное лицо, разгладив морщинки, испарилась. Прежние чувства возвращались к нему. Гнев, ярость, раздражение. Все переплеталось в тугой узел.

- Я пришла попросить у тебя прощение, Эрнест, - быстро заговорила, сделав еще один шаг.

- Ты не прощения заслуживаешь, а наказание, - холодно отозвался он.

И я удовлетворенно хмыкнула, схватив рукой пояс плаща.

- Так накажи меня, Большой Босс, - хитрая улыбка отразилась на моих губах, пока я плавно тянула пояс, распутывая несложный узел.

Следом шли пуговки. Всего шесть. Но с каждым движением рук, я отмечала, как настороженно смотрит Эрнест, следя за мной.

Когда последняя пуговка была освобождена от петли, я потянула края плаща, обнажая то, что скрывала под ним. Обнажались и чувства Майера, стоило ему увидеть, как перед ним предстала я в черном кожаном белье и чулках, плотно обтягивающих ноги.

Тяжелый глубокий вдох и выдох подсказали мне, что я произвела тот самый эффект, на который рассчитывала. Теперь ноздри Майер раздувались не от раздражения. В нем бушевало возбуждение, растопившее лед в глазах и придавшее бледной коже легкий румянец.

- Ведьма, - прорычал он и попытался подняться из кресла, но я жестом руки указала, чтобы он оставался на месте.

- Возможно, - отозвалась я, приближаясь на шпильках к нему. - Но такой меня делаешь только ты."

"И остановилась около края его стола. Майер протянул ко мне ладонь, и я покорно последовала к нему в объятия. Но упираясь рукой в грудь, я отклонилась немного назад, прислоняясь к столу.