Очень хорошая ассистентка очень плохого босса

Вот я идиотка! Зачем я до него докопалась? Что, трудно было молча сфотографироваться и радоваться, что босс опустил весь сегодняшний концерт, как будто ничего и не было?

— Кто бы меня упрекал, Лада, но только не ты, — сухо говорит. — Я думал, ты меня поймёшь и поэтому раскрылся… Выходит, зря.

Варвин меняется на глазах. Он наклоняется, чтобы поставить Шелли на пол, и явно хочет уйти. А до меня вдруг доходит масштаб катастрофы. Что же я натворила?!

Срываюсь с места и кидаюсь к боссу. Обнимаю его, утыкаюсь в плечо и быстро-быстро шепчу:

— Прости, прости! Я очень хорошо тебя понимаю! Даже слишком хорошо. Наверное, поэтому я так сильно удивилась и потеряла самообладание. Всё от того, что мы похожи. Конечно, я сделаю все на свете, чтобы тебе помочь. Не уходи!

Гордей первые секунды стоит, как каменный столб, а потом начинает оттаивать. Сначала гладит меня по спине, прижимает к себе. Потом переходит на волосы, шею, одну руку вообще спускает ниже талии. Но я всего этого безобразия не замечаю."

"У меня, видимо, был такой сильный эмоциональный всплеск, что я плохо соображаю. И даже когда губы босса проходятся по моему виску, щеке, уголку губ — дрожу, глажу его по плечам, но наслаждаюсь происходящим, как будто всё так и должно быть.

А вот когда у меня во рту оказывается его язык и начинает там выделывать па из аргентинского танго, я начинаю понимать, что мы перешли все границы. И то только потому, что Гордей одновременно с этим задирает мою юбку и кладёт руку туда, куда никогда в жизни, даже случайно, ни один босс не должен класть руки своим подчинённым.

Я поспешно собираю свои шаловливые пальцы в кулаки, упираюсь ими в грудь Гордея и отталкиваю его. Он отпускает, и я от неожиданности делаю шаг назад, ударяюсь икрами в край сидушки и падаю в кресло. Дышу тяжело, шумно и смотрю на босса перепуганными глазами. Он тоже дышит, как будто пробежал стометровку, но взгляд у него совсем не испуганный. Я в нем даже досады не вижу. Только огонь и голод. Поверить не могу, что мы целовались!

— Ну, раз мы нашли общий язык, — с усмешкой говорит Варвин севшим на пару тонов голосом, — предлагаю заняться фотосессией.

Да уж. Язык мы точно нашли. Я его, а он мой. С этим не поспоришь. Только я вот теперь себя чувствую не в своей тарелке. И все выходные так буду чувствовать. А может, и дольше.

— Давайте займёмся, — тем не менее говорю, чудом взяв себя в руки, но вновь сбиваюсь на «вы», — какие вы хотите сделать снимки?

— Хорошие, Лада. Такие, чтобы убедили мою семью, что я ни за что не откажусь от того, что у меня на этих снимках есть. Ты утверждаешь, что профессионал и ассистент высшего класса? Тебе и карты в руки. Удиви меня.

Что ж. Вот он — мой шанс доказать, что меня никакие катаклизмы не могут выбить из колеи, и за такого ассистента надо держаться.