Одна любовь. Двойная месть

Но я ни на секунду не пожалела, что осталась с вами, даже когда вы якобы погибли и вернулись, я все равно была с вами не смотря ни на что. К тому же вы подарили мне сына, о котором я и не мечтала, но то, что произошло недавно, заставило меня задуматься. Тот мужчина, Рустам, сказал, что вы были наемными убийцами, что вы убили его мать и сестру, это правда?

Герман нахмурился, потер отросшую щетину ладонью, неотрывно смотря на Полину. Вот и нашлась причина ее молчания и желания уехать домой, не видеть их никого.

«— Нет, это неправда», — сказал тихим, но твердым голосом. — Рустам был мальчиком, подростком, когда мы пришли в его аул, его отец был другом нашего нанимателя. Наша задача была охранять и пресекать попытки сопротивления, ни я, ни Влад никогда бы не подняли не то что оружие, руку на женщин или детей. Да, мы не святые, на нас с Соболем достаточно грехов, и мне понятен порыв Рустама отомстить, я мстил сам, но не хвалюсь этим.

— Что там произошло?

— Обыкновенное сопровождение, нас даже не было в доме, отец Рустама был давним другом и партнером одного непростого человека, но их взгляды разошлись, первый стал пропагандировать терроризм, нашему нанимателю это не нравилось. Потом говорили, что женщина с девочкой вбежали в комнату, обвешанные взрывчаткой, женщина что-то кричала, грозилась всех уничтожить одним нажатием кнопки.

— Ее убили?

— Да.

Полина зажала рот ладонью, отворачиваясь к окну. Герман подошел ближе, опустив руки ей на плечи.

— Я не горжусь своим прошлым, я завязал с ним, думал, что ради себя, но оказалось, что мне одному ничего не нужно. Мы не убивали тех людей, но и оправдываться за свое прошлое я не буду, в этом нет смысла. Сейчас только ты и сын — смысл моей жизни.

— Но я так боюсь, что это повториться, за Сашу боюсь. Вдруг кто-то еще решит, что должен вам отомстить? Вдруг с вами что-то случится? Я ведь не переживу этого? Ты понимаешь?

— Конечно, понимаю. Я все понимаю, моя девочка. Такого больше никогда не случится.

Полина обнимает его, прислоняется к широкой груди, слышит, как сердце Германа так же, как ее, гулкими ударами бьется в унисон. Она верит ему, конечно, верит, он не допустит больше такого. Да и как жить без них двоих? Просто замкнувшись в своей скорлупе, лить слезы, терзать душу сомнениями, жить только ради сына, и все равно каждый раз бояться? Нет, она так не сможет, ей хватило этих недель.

— Я вспомнил, как увидел тебя впервые. Ты была такая растерянная, но с такими красивыми янтарными глазами, полными любопытства и желания.

— А сейчас? Они красивые? — так было важно услышать от Германа такие слова, он и так, на удивление Полины, сказал слишком много за эти минуты.

— Самые красивые.

Поднимает ее лицо за подбородок, вглядываясь, рассматривая тонкие черные лучики от зрачка.