Одноклассники smerti

Звездой, если хочешь!

Она явно разнервничалась, нервно хрустела пальцами, глаза лихорадочно горели.

Да, нервы у Сладковой точно не в порядке. И переживания слишком уж яркие — для разговора о делах давно минувших дней.

Ладно. Сейчас главное — не распалиться, не завестись самой. И Надя спокойно произнесла:

— Но ты ведь и была в нашем классе звездой. Разве нет?

— В том и дело, что нет! — гневно выкрикнула Людмила. И едко протянула: — Это вы, вы все были звездами! Ленка — на пианино играла, как богиня, не помнишь, что ли: все в ступор впадали, когда ее слушали. Ирка — та не боялась ничего и никогда и на машине за рулем гоняла, в шестнадцать-то лет! Даже ты, клуша клушей, а тоже; и Степка за тобой хвостом ходил! И Семке ты нравилась! И Ваське Махову!! Хотя у самой ни рожи, ни кожи, одни пирожки…

— Значит, одни пирожки… Что ж. Мерси тебе преогромное, — уязвленно пробормотала Митрофанова.

— Ты не поняла! — горячо возразила отличница. — Понимаешь, ты жила, как хотела! А я все время делала то, что нужно . Пятерки. Дежурство по классу. Дневники ваши проверять… — Она горько усмехнулась: — И только надеялась, что судьба свое возьмет. Вознаградит… Когда-нибудь.

— Вот и вознаградила, — решила подольститься Надя. — Ты теперь живешь, как хочешь. И машина у тебя замечательная. И костюм — обалденно красивый!..

— А, ты про деньги! — равнодушно сказала Людмила. — Но я здесь ни при чем. Сама знаешь: наследство. Просто мне повезло. А вы-то все сами всего добились.

— Мы? Добились?! – хмыкнула Надя. — Чего же такого мы добились? Ленка спилась. У меня — тоже карьера потрясающая. Двадцать семь лет, самый сок, а я в библиотеке чахну. И за границей ни разу не была. И не замужем. И без детей. Степка — еще круче: начинал охранником, а теперь грузчик. Одной Ирке повезло, но тоже ведь не во всем. Одинокая, не замужем и пашет на своей работе сутками…

— Все равно, — упрямо повторила Сладкова. — Вы все всегда строили свою жизнь, как хотели. И ничего не боялись. Захотели угнать машину — угнали.

— Нашла чему завидовать… — Надю передернуло.

Она до сих пор не могла спокойно вспоминать ту давнюю историю.

А Людмила продолжала:

— И Степку околдовали! Красивый, классный — а служил вам, будто придворный шут!.. Все прихоти исполнял. Любые.

Надя подумала о Степане — тот из своего укрытия наверняка внимательно слушал их разговор — и покраснела. Однако Сладкова ее смущения не заметила. Продолжала свою исповедь:

— А я, идиотка, строила свою жизнь так, как была должна . – Она горько усмехнулась. — Кому только должна — до сих пор непонятно…

— И мне непонятно. Кто тебе мешал? Жить, как самой хотелось? — не удержалась от маленькой нотации Митрофанова.