Огнев на линии любви

Твердое бедро теперь по-хозяйски упирается в мое. Наши плечи тоже приветливо трутся друг об друга.

Как уж тут разобраться?

С трудом поднявшееся на место сердце с аритмией и одышкой валится обратно.

– Это платье, – скромно поправляю, подтягивая бретельку. Локтем задеваю каменный торс.

Вздрагиваю.

Да чтоб тебя!..

– Оно из «Икеи»? Тебе деталей так конкретно не доложили, ты в курсе?

Я лишь закатываю глаза. Ленка предлагала скрепить мои идеальные полушария скотчем, как это делает Джей Ло, но я отказалась.

Как обычно бывает в женской голове, мысли тут же выстраиваются кривой болезненной цепочкой: Джей Ло рассталась с Беном Аффлеком, а Есения Файер с Александром Зародышем.

Все мужики – козлы. И дело вовсе не в фамилии.

Снова грущу.

– Я – Гульнара, – берет на себя инициативу подруга и тянется бокалом через стол.

– Антон.

Он хватает стопку с огненно-красной жидкостью, вежливо чокается с Гулей и, кивнув нам с Ленкой, опрокидывает содержимое в себя.

Не закусывает и не запивает.

Не мужик, а ходячий тестостерон.

– А кем вы работаете, Антон?

– Эм-Че-Эс, – проговаривает по буквам.

Гуля, кажется, в восторге.

– Ой, мамочки, вы пожарник?

Отпустив смешок, слушаю стандартный в таком случае ответ:

– Я пожарный. Пожарники жгут, а пожарные тушат.

– А-а-а… ясно, – отчего-то краснеет на последнем слове Гуля. – Как… романтично!

Мы с Ленкой понимающе переглядываемся.

Амуниция пожарного весит столько, что в стиральную машинку целиком не помещается, если добавить к этому постоянные дежурства, командировки и оклад в двадцать восемь тысяч рэ, романтический флер жизни со спасателем сразу развеивается.

– А если сейчас начнется пожар, вы нас спасете, Антон?

– Гуля-я-я, – стонем мы с Ленкой в голос. – Хва-тит.

Огнев же, потирая подбородок, серьезно осматривает помещение, складывает руки на столе и спокойно произносит:

– Все зависит от очага возгорания, но… если здесь начнется пожар, процентов восемьдесят, что мы не дойдем до выхода. Скорее всего, задохнемся от дыма в районе барной стойки. В помещении гораздо больше людей, чем следовало бы.

– Антон, – выдыхаю, нахмурившись.

– Все хорошо. Ты только не бойся… – подмигивает мне.

И я правда не боюсь.

Наблюдаю, как Антон берется за еще одну наполненную алкоголем стопку. Задумчиво вертит ее между пальцев и склоняется к моему уху.

Щеку обдает жаром.

– А ты знаешь, что такое «брудершафт», Фюрер? Твои придумали…

Жесткие губы в приглушенном свете смотрятся неприлично вкусными, но я равнодушно отворачиваюсь. Отпивая шампанское, думаю о том, что вечер становится опасным. И дело вовсе не в гипотетическом пожаре в баре.

Пожар давно у меня внутри. А завтра я наверняка буду жалеть…

Резко поднявшись, хватаю сумку:

– Я домой поеду, девочки.