Двое среди руин

Мы для него не являемся деликатесом, хотя… — Я хотел еще что-то ляпнуть в тему, вспомнив про изгрызенную человеческую ногу, но вовремя умолк. Не хватало еще сболтнуть девушке про все подробности моего знакомства со щенком…

— Ну, дела… Никогда бы не подумала.

Мы еще долго сидели возле пса и говорили о перспективах, которые могут перед нами открыться с появлением у пса почти сверхъестественных способностях. Я погладил его еще разок и направился к своей постели. Ната, еще немного задержавшись, тоже встала и ушла в свой угол. Мне не спалось: случившееся не укладывалось в голове. И я немного остерегался… Послышались легкие шаги.

— Дар… Ты не спишь?

— Нет.

— Можно мне посидеть рядом? Немножко страшно… Я побуду с тобой, ладно?

Вместо ответа я протянул руку. По всему моему телу удушающей бурей пронесся жар. Я желал коснуться ее пальцев, ожидая, что она ляжет рядом… и боялся, что не смогу себя удержать, едва почувствую тепло девушки. В конце концов, я был сделан не из стали…

Она тихо присела на край. Ната молчала, но я чувствовал, что и она испытывала что-то подобное…

— Ты замерзнешь… Ложись под одеяло.

Она вздохнула, но, так и не говоря ни слова, опустилась на постель. Я накрыл ее до головы и, задержав руку немного дольше, чем это было нужно, медленно положил ее вдоль своего тела. Как мне хотелось ее обнять! Мы хранили молчание, и оба знали, что не спим. Она повернулась ко мне спиной и немного подогнула колени, отчего ее бедра уперлись в низ моего живота. Это было невыносимо… И я не сдержался! Она манила меня своей близостью, своей доступностью, самой женственностью, наконец. А рядом лежал здоровый изголодавшийся по женской ласке мужчина… Я не хотел думать, что она еще совсем девочка, молодая девушка, волей случая попавшая в такую передрягу, и теперь полностью оказавшаяся в моей власти. Желание затмило все доводы против, подавив здравый смысл, и даже, память… Моя рука под одеялом легла на ее грудь, а сам я вплотную придвинулся к ее спине. Едва я ощутил это прикосновение, как у меня словно забурлила кровь, сердце едва не вылетало из груди — так сильно стало биться! Я сжал ее грудь и, уже теряя всякое самообладание, ткнулся губами в ее ключицу. Ната молчала. Она словно умерла, ни единым шевелением, не выдавая той гаммы переживаний, которые охватили ее в этот момент. Я прошептал, осипнув и испытывая сухость во рту:

— Ната… Наточка…

От вожделения у меня дрожали даже губы…

— Отодвинься.