Двое среди руин

Тысячи, нет, десятки, сотни тысяч неубранных мертвых тел! И каково это — понимать, что, стараясь обойти один труп, непроизвольно наступаешь на следующий? Но ведь я смог это вынести? Так почему столь тяжко сознавать, что быть одному не в пример легче, чем вместе?"

"С той поры небо не стало чернее, но тьма уже не казалась столь густой. Я различал оттенки более светлого неба, в котором еще не проявились тусклые светлячки звезд, и не мерцала луна. Всего этого нет. Успокаивая Нату, волнующуюся на этот счет, я не раз задавал вопрос себе самому — а увидим ли мы их вообще? Если покров облаков, образованных взрывами множества вулканов, ракет, сдвинувшихся с места гор, рассеется только через сотни лет? Без света звезд, без солнца — разве жизнь? И разве жизнь — одиночество вдвоем?

Резкое ощущение тревоги заставило меня мгновенно упасть и вжаться в камни. Не всегда это чувство приходило вовремя, не всегда я успевал разобраться в себе, но — когда понимал! — действовал сразу и без колебаний. Вот и сейчас, еще не видя и не слыша врага, я уже скользил по земле, словно змея, выползшая на ночную охоту…

Я перевернулся на спину — тоже же самое чувство, заставило очень внимательно вглядеться в практически беспросветную высь! Прямо над холмом мелькало два темных силуэта, громадных и совершенно беззвучных, словно планеры. Я затаил дыхание… Снова грифы? Нет… не похоже. Один только размер монстров внушал уважение. Они кружили так близко к вершине, что, имей я желание — мог попробовать ухватить за поджатые к туловищу лапы! Только, чем бы это кончилось? Даже в темноте ночи понятно — это далеко не привычные Вороны. И не грифы. Скорее всего — тот, кто напал на «журавлей», возможно, с подругой. Если так — никакой стрелой не возьмешь. И лучшее — вообще не привлекать внимания к нашему холму, насколько это возможно. Ну, раз не вороны и не грифы — свалка их не заинтересует. Только падальщики верны привычке посещать все возможные помойки.

Гиганты, почти не махая крыльями, то вздымались ввысь, то спускались до бреющего полета. Хорошо, что сейчас ночь — известно ведь, зрение у птиц не в пример острее моего, и увидеть затаившуюся фигурку среди камней довольно просто. Правда, это скорее присуще совам — а это явно не тот вид! И все же, шевелиться не стоит… Каким-то шестым органом я понимал — меня спасает лишь темнота.