Двое среди руин

Может, они и охотятся лишь на пернатую дичь, брезгуя теми, кто ходит и бегает по земле, а может, что и нет… Эх, появись эти короли неба несколько ранее! Пух и перья от падальщиков! Хотя… избавь нас от нападения стервятников, они без особого труда могли довершить то, в чем не преуспели стервятники…

…Дверь просто прикрыта?! Ната! Если она вдруг проснется, увидит, что в подвале никого? Ведь сразу кинется наружу!

Я едва заставил себя лежать смирно — любое движение могло быть замечено сверху! Нет… не надо суетится. Ната спит чутко, но, если нет источника шума — будет спокойно спать дальше. Вскочив на ноги и убегая по склону к входу в подземелье, я точно снесу несколько камней и привлеку не нужное внимание. Это ее разбудит, девочка захочет узнать причину — и неизвестно, кто первым достигнет прохода, я, или крылатый монстр! Остается ждать…

Так продолжалось довольно долго. Спина вконец застыла, я чувствовал каждый камешек — а птицы все кружили и кружили, словно решили обосноваться здесь навсегда. К вящему облегчению, начал накрапывать дождь. По-видимому, гигантам это не особо нравилось — они поднялись несколько выше обычного и быстро направились на юг, в сторону степей.

Скоро их, и без того плохо заметные силуэты, исчезли вдали. Я молча смотрел вслед — на этот раз пронесло… Страшно даже представить, что они могли сделать, повстречайся мы на открытой местности. Я поежился, разминая затекшие мышцы. Вышел на прогулку… маньяк озабоченный. Поделом. Я даже рассмеялся — нервно, правда… Угар не возвращался. Позвать? Нет, не нужно. Пес давно заботился о себе сам, его ночные отлучки — привычное дело. Пусть бродит среди руин, придет сытым и не станет попрошайничать возле очага, крутясь у Наты под ногами. А вот моя прогулка затянулась, пора в постель. Холодную и пустую. Я взялся за ремень, собираясь открыть дверь… и опустил руку. Спать не хотелось. Совсем.

Вместо этого я присел на краешек камня, который едва смог отодвинуть, спасая исстрадавшегося Угара. Птицы ли, заставившие меня лежать недвижимо на холодной земле, ночь, затянувшая казалось, до бесконечности — пришло отрезвление. И осознание всех своих неутоленных желаний."

"У меня давно не было женщины. Вот и все метания на сей счет. Не Ната — так другая. Испытываю ли я к ней, что либо, большее, чем естественная потребность? Я криво усмехнулся… Не нужно лгать себе. Ответ — нет. Я готов рисковать жизнью ради нее, готов драться со всем миром и всеми его новыми и старыми монстрами! А вот назвать это высоким словом… Поздно. Слишком стар, слишком циничен, слишком устал от всего, что было в прошлом. Не Катастрофа виновата — я сам истрепался с годами, растерял то, единственно возможное, ради чего и стоит жить человеку, если он не превратился в животное.