Он. Она. Другая (СИ)

По моим наблюдениям 50 на 50.

Глава 12. Когда ты меня разлюбил?

Сабина"

"Нажимаю на зеленую трубку в углу экрана. Ладонь потная, мокрая, едва удерживает телефон из-за дикого тремора. Подбородок тоже дрожит, а внутри плотный дым рассеивается, оставляя лишь пепелище на месте выжженного сердца. Он стоит за стеклом. По-прежнему высокий, красивый, холодный. Но не мой уже, а чужой. И вообще интересно: а он когда-нибудь был моим?

— Что? — непривычного жестко для нас обоих цежу я.

Таир даже замялся от такой внезапной перемены во мне. Нахмурился, зубы стиснул, аж скулы заострились, а желваки напряглись.

— Я вещи оставил в приемном покое. Сказали, скоро занесут вам. И с дежурным врачом поговорил. — хрипло предуупреждает.

— Неужели? А тебе не все равно разве? — удивляюсь холодно.

— Как Нафиса? — пропускает мои слова мимо ушей, а меня такая злость на него накрывает страшная, что хочется разбить окно.

— Отравление, интоксикация, обезвоживание.

— Можно увидеть ее?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я так решила. Теперь все решения по ней буду принимать только я. Она моя.

— Она и моя дочь.

— Да? А где ты ходил, когда был ей нужен? Когда ее рвало еще дома и я звонила тебе без конца. А ты не брал! Когда ты должен был остаться здесь, а вместо этого повез сына и шлюху свою домой.

Он долго молчит, желваки ходят ходуном, взгляд из-под бровей тяжелый.

— Надира рассказала? — насупился Таир.

— Сама все слышала. Каждое слово, пока ты трусливо не выскочил на улицу.

— Я не уехал. Я был здесь, звонил тебе.

— Ты думал, я возьму, после того, что увидела?

Ему нечего ответить. Он снова замыкается. Наверное, думает, куда делась эта кроткая, влюбленная дура, которая ловила каждое мое слово и заглядывала мне в рот? А нет ее больше. Умерла она. Там, в приемном отделении. Брошенная в одиночестве с маленькой дочкой на руках.

— Прости, Сабин. Я хотел тебе раньше рассказать. Мне надо было сразу во всем признаться, — оправдывается он. — Но обстоятельства…

— Авария? Смерть родителей? Несчастная Сабина на грани нервного срыва? Ты ведь уже тогда с ней спал, да? — моргаю часто, чтобы прогнать предательские слезы.

— Сабина…

— Что Сабина? Ты думаешь я совсем дура наивная? Я все посчитала! Сколько твоему сыну? Год?

После короткого молчания он выдавливает:

— Одиннадцать месяцев.

— Она была беременна, когда мама с папой погибли, — судорожно вздыхаю. — Когда нашей дочери еще двух не было. Ты уже тогда спал с ней. А я…я даже ничего не заметила, хотя просила, просила твоей ласки. А она вся уходила на другую, да?

— Мне нечего сказать в оправдание. Да, у меня был роман. Недолгий, но был.

— Был? А сейчас у вас что, если она тебя называет милым? — сильно сжимаю трубку, еще чуть-чуть и она сломается в моих руках.