Она будет жить с нами

Мольба о том, чтобы весь этот жуткий спектакль прекратился? Да, пожалуй, она была на поверхности. Впрочем, муж все понял по-своему.

- Я сказал - да, - зло выплюнул он и потащил меня в сторону ванной.

Эдик всегда был крупным крепким мужчиной. Очень мужественным и властным. Никакой слащавости и презрительное отношение к компромиссам. Иногда с ним бывало трудно, но я своей мягкостью и заботой всегда старалась сглаживать острые углы его жесткого, порой непримиримого характера. Да и как иначе? Ведь я же женщина, к тому же, на целых двадцать лет младше. Без серьезного жизненного опыта и достижений, которые, возможно, в каких-то ситуациях и оправдывали бы мое упрямство, я не считала себя вправе учить его жизни или как-то иначе оспаривать честно заработанный авторитет.

Эдик прошел тяжелую школу девяностых, когда с друзьями пытался вылезти из той разрухи, которая царила повсюду. Не без криминала, конечно. Да и кто тогда без него обходился? Времена были лихие и выживали лишь сильнейшие.

Я знала это очень хорошо, так как моя семья как раз оказалась одной из тех, кого внезапный распад союза переломил, как иногда мог выразиться Эдик, точно «пижона об колено»."

"Своих родителей я потеряла рано и почти их не помнила. С пяти лет меня воспитывал дедушка - профессор философии. Чудесный, добрый, но совершенно непрактичный и доверчивый человек. Во многом (это приходилось признать) я пошла в него.

Поэтому, когда в моей жизни появился Эдик - напористый, чуточку опасный и, казалось, способный решить любую, даже самую серьезную проблему будто бы играючи - я влюбилась в него сразу без памяти.

Свадьбу сыграли быстро. Пышную и шумную. Долго тянуть резину Эд не любил, как не любил и излишнюю скромность. Мои попытки устроить элегантное, приватное торжество для самых близких были тут же отвергнуты. Его статус требовал совсем иного размаха. К тому же, грешно было не похвастаться такой юной красавицей женой, заставляя любить себя еще больше, говорил он мне тогда. Разумеется, я уступила. Свадьбу играли, должно быть, неделю. Кажется, по ее окончании в нашем далеко немаленьком, теперь уже быстро развивающимся городе не осталось ни одного дворового пса, который не знал бы, что Ульяна Валиева стала женой Эдуарда Каблукова.

Новая фамилия, которую я теперь законно носила, очень не нравилась дедушке. Да и самого Эда он, откровенно говоря, недолюбливал. Несмотря на то, что тот, по сути, спас нас от полного краха, когда коммунальные долги и проценты по кредитам, которые дедушка умудрился набрать под грабительские ставки, достигли каких-то непомерных размеров.

«Он слушает и слышит только себя, - упрямо твердил дедуля, вплоть до самой своей смерти, что случилась от инсульта год назад.