Они под запретом

Арсений спускается первым: ворот его рубашки расстегнут, лоб напряжен. Отчим идет следом за ним, на щеках заметны тени багровых пятен, но выражение лица нечитаемо.

Так же молча они садятся за стол. Луиза суетливо вскакивает, расставляет перед ними чашки и разливает чай. Сжавшись в тугой узел, я смотрю на Арсения, умоляя дать мне ответ. Он берет бокал с водой, долго и жадно пьет, поле чего откидывается на спинку стула и едва заметно улыбается мне уголками губ.

— Значит так, уважаемые родственники, — громко и с нажимом произносит Петр, вонзая в меня тяжелый взгляд. — Сюрприз вы мне устроили не из приятных, сразу вам скажу, — он вновь смотрит на Арсения и чуть понижает голос: — Но а что теперь делать. Про то, что баллотируюсь, все знаете, правильно? — новый взгляд на меня, под которым я слишком резко и заискивающе трясу головой. — Так вот, сделайте пока так, чтобы о вашей связи языками не чесали. Я конечно не в президенты собираюсь, но черт его знает, что у людей на уме. Припишут инцест семейный. Детей же пока не надумали заводить?

Арсений усмехается и отрицательно мотает головой. Я тоже мотаю, не в силах сдерживать улыбку. Улыбается Луиза и даже Лена, которая кажется даже без объяснений все поняла. Мне хочется обнять весь мир.

45

— Расскажи-расскажи-расскажи, как все прошло! — от возбуждения и нетерпения Радмила начинает слегка повизгивать, чем привлекает внимание посетителей за соседними столами. — Ты и Аверин… Ну серьезно! Это же охренеть просто!

— А почему ты так удивляешься? Он же приехал за мной на твой день рождения, — напоминаю я не без укора. Даже обидно немного, что Раде нужны были другие доказательства.

— Блин, ну это все равно другое, — не унимается она. — Одно дело забирать тебя откуда-то и вести на потрахушки, и совсем другое — бросить ради тебя Ладыгину. Круче будет только ваша свадьба. Если честно, мне вообще сложно представить, как ее можно бросить. С такой семьей и с такой внешкой.

— Ладно, хватит, — ворчу я, немного покоробленная тем, что лучшая подруга такого высокого мнения об Инессе. — У тебя-то как дела?"

"— Да нормально все, — отмахивается Радмила и тычет заостренным ногтем в силиконовый чехол своего мобильного. — Директ трещит, Ромыч постоянно на связи, любит — не может. Лучше ты рассказывай, — она требовательно наваливается грудью на стол. — Мне нужны подробности. Как у них все прошло? В смысле, как Ладыгина отреагировала и как твой отчим? Петр же суровый дядька. Я бы на твоем месте в Одинцово без памперса не сунулась.

— Меня же там не было. Когда Арсений разговаривал с Инессой. Да и с отчимом… Все обсудили без меня.

— Ну это понятно.