Оплаченный диагноз

"

"– Тогда берите ложки, а не вилки, меньше риск травмироваться, если вы с закрытыми глазами промахнетесь мимо рта, – поддержала я эту затею – даже не из желания, чтобы дети поели горячего, а пытаясь отвлечь Сеньку от беспокойства за куда-то пропавшую Натку.

– Я, пожалуй, и глаза, и рот закрою, – пробурчала Сашка, покосившись на кашу с нарочитым отвращением, но, с полминуты понаблюдав за братом, уплетающим несимпатичное угощение с ахами и причмокиванием, тоже энергично заработала ложкой.

Я сняла фартук, не забыв вынуть из его кармана свой мобильник, и тихо вышла из кухни, плотно прикрыв за собой дверь. Кажется, зажмурившиеся едоки моей ретирады (это что???) не заметили.

Укрывшись подальше от чутких маленьких ушек в своей комнате, я вернулась к тому, чем занималась до прихода детей и из-за чего у меня разварилась несчастная гречка: к обзвону городских больниц.

До возвращения Сашки с Сенькой я успела пообщаться с дежурными по четырем номерам – скорость, конечно, не впечатляла, но быстрее никак не получалось.

Наверное, в Кремль дозвониться легче, чем в больницу!

Меня утешало то, что Машка, верная подруга, точно так же, как я, висит на телефоне, только идет по списку медучреждений с конца, и у нее на 21:00 результат аналогичный: минус четыре больницы.

Ни в одной из них больной Натальи Сергеевны Кузнецовой не было! Имелась одна Наталья Васильевна, но сорок второго года рождения, то есть точно не наша Натка. Ее за восьмидесятилетнюю бабушку даже с закрытыми глазами никто не примет.

Мобильник вдруг зазвонил, а я, замороченная попытками дозвона до богоугодных заведений, даже не сообразила, что это меня вызывают, а не наоборот. И, с размаху пришлепнув трубку к уху, отработанным льстиво-просительным голосом завела уже привычное:

– Здравствуйте, это больница? Подскажите, пожалуйста, есть у вас такая пациентка – Наталья Сергеевна…

– Да! – рявкнул мне в ухо знакомый и родной голос. – Я у них есть! В том и проблема!

– Натка! – Я завопила так, что эхом стал звон упавших ложек и грохот сбитых табуреток. – Живая! Ты где?!

С дробным топотом прибежал из кухни Сенька с горящими глазами и перемазанной кашей мордочкой – определенно промахивался мимо рта. Не отставая от брата, примчалась Сашка – у нее лицо было чистое, но взор точно так же сиял надеждой и любопытством.

Я сделала им знак оставаться на месте и не стала включать громкую связь, чего дочка потребовала выразительным жестом. Судя по истеричному голосу Натки, ей и с одним собеседником связно поговорить будет сложно.

– Где? Да в…! – Сестрица виртуозно зарифмовала вопрос и ответ.

Ого! Обычно Натка так не ругается. Хорошо, что я не вывела ее на громкую связь!

– А точнее? – спросила я, решив, что сейчас не время дискутировать об уместности ненормативной лексики.