Оплаченный диагноз

– Точнее – в госпитале! Лена, в ковидном!

– У тебя ковид?! – Я схватилась за сердце.

– У меня положительный ПЦР, но это еще ничего не значит. Полно таких случаев, когда анализ ошибается, я точно знаю, что здорова! – заголосила Натка.

– Постой, если ты здорова, почему тебя «Скорая» увезла?

– А, ты уже знаешь? – Сестрица сбавила тон. – Да потому, что я дура! Сожрала ночью несвежие суши с пирожным и еще йогуртом все запила, вот меня и скрутило в дульку. Траванулась я, Лена! А студенточки на «Скорой» меня в больницу к хирургу повезли, а там тест сделали. А он оказался положительным, и меня – опаньки! С сиреной в ковидный госпиталь.

Я молча подняла брови, переваривая эту историю. Натка в образовавшуюся паузу шумно подышала и сменила тон на слезный:

– Лена, вытащи меня отсюда! Сейчас у меня нет никакого ковида, но если я задержусь тут, точно будет!

– А как ты себя чувствуешь?

– Как ни странно – нормально, живот уже не болит, и диарея почти прошла. Я поспала – и проснулась как новенькая, смогла даже выпросить у соседки ее мобильный, чтобы тебе позвонить, мой разрядился насмерть…

– Вот почему ни я, ни Костя не могли тебе дозвониться!

– Ты что, уже втянула Таганцева? – Сестрица рассердилась: – Ну, Лена, чем ты думаешь! Он же сорвется из своей заволжской глуши, не оправдает надежды начальства, не получит майора и испортит себе карьеру! А я твердо намерена в будущем стать генеральшей, не ломай мне эту перспективу, не будоражь Таганцева!

– Да, вижу, ты действительно неплохо себя чувствуешь. – Мне и самой после этой пламенной речи сестрицы стало легче.

Обычно Натка, стоит только ей захворать, звонит мне, чтобы в очередной раз взять с меня страшную клятву: если она умрет, я усыновлю Арсения. По логике, попав в ковидный госпиталь, сестрица должна уже диктовать мне завещание, а она вовсе не собирается на тот свет – все еще метит в генеральши. Значит, и вправду чувствует себя нормально.

– Сенька, кстати, у нас тут, Сашка забрала его из школы, – сообщила я будущей генеральше."

"– Не сомневалась в вас, – голос у Натки был командный, как у маршала, не меньше. – Теперь так: приказываю вытащить меня отсюда как можно скорее. – И, снова сбившись на плаксивый тон, она зачастила: – Тут сущий ад! Не госпиталь, а лагерь строгого режима, и мы не пациенты, а заключенные, только не в одиночных камерах, а по двое в боксах. Перегородки тонюсенькие, со всех сторон хрипы-стоны, свет горит днем и ночью, и медики только что в луноходах не ездят, а так – бахилы, перчатки, скафандры, шлемы – всё при них.