Оплаченный диагноз

Может, тоже в связи с ковидом, кто знает…

– Не знаю! – расстроенно выдохнула Аля и сморщила лицо, будто сейчас заплачет.

– Не реви! – сварливым голосом Карлсона из старого советского мультика велел Антон. – Вот, сядь. – Он придавил ее плечи, заставляя опуститься на табуретку. – Расслабься. Вспоминай, как все было.

С какого момента начинать вспоминать, он не сказал, а сама Аля не могла сообразить, так растерялась. Все мысли разбежались и попрятались, как мелкие рыбешки, напуганные одной крупной. Большой зубастой акулой в голове Али плавало самоедское «Какая я дура!».

Соображения помельче высовывались из углов, чтобы робко вякнуть: «А если…», «А может…», но мысль-акула грозно рявкала на них: «Дура!», «Дура!» – и голова опять пустела.

Вообще-то Аля дурой не была. Ну, не великая интеллектуалка. – Брамса с Бернсом путает, Моне от Мане не отличает, – но в школе была хорошисткой и колледж свой окончила всего с одной тройкой. У Али просто характер такой – она по натуре своей ведомая, ей нужно, чтобы кто-то ей четко и ясно говорил, что делать, а уж она не подведет: постарается и справится.

В детстве мама с папой говорили – учись хорошо, и Аля старалась не получать двоек-троек. В колледже преподы объясняли, как выравнивать поверхность стен с помощью штукатурки и шпатлевки, подготавливать ее к финальной покраске, как окрашивать поверхности любой формы равномерно, без потеков и пропусков, как экономно расходовать материалы, чтобы уложиться в смету. Аля слушала, запоминала, делала все, как надо, – и стала хорошим маляром-штукатуром. А в самом начале эпопеи с ковидом переболела – и все, сделалась профнепригодна: с хроническими заболеваниями верхних дыхательных путей и бронхолегочной системы уже не поштукатуришь.

Аля тогда растерялась: что делать, ведь без специальности осталась, чем зарабатывать? Но муж Антон не дал растечься мыслью по древу, сказал – ну и ладно, все равно это не работа для нормальной женщины. Ей, Але, еще детей рожать, а для решения этой главной бабьей задачи вовсе не полезно мешать раствор, таскать тяжелые ведра и дышать краской. Прокормятся они как-нибудь и без ее малярно-штукатурных дел, придумают что-нибудь еще.

Антон – он такой, по части чего-нибудь придумать за ним не заржавеет. Это Алю бог предприимчивостью и решительностью обделил, а мужу он их отсыпал столько, что на троих хватило бы.

Мальцом Антон любил гулять в парке аттракционов, внимательно глядя под ноги: у взрослых, катающихся на каруселях, нередко вываливались из карманов монеты и даже купюры. Еще там же, в парке, можно было пошарить под деревянными домиками-ларьками с чаем-соком и выпечкой: мало кто из взрослых наклонялся за упавшей и закатившейся под пол мелочью.