Осень в Сокольниках

Пустая консервная банка, полная окурков, на полу. Под потолком лампочка без абажура.

— Вот так и живет, ни стыда, ни совести. Хоть бы людей постеснялся. Утром хлеб на кухне ворует, — вздохнула женщина.

— Когда вы его видели в последний раз?

— Ночью, два дня назад. Пришел часов в двенадцать, покрутился на кухне, в коридоре и ушел. Я утром встала, а колес на Мишином велосипеде нет. Украл да пропил, видно.

«Следы велосипедных колес, — вспомнил Вадим слова Фомина, — ну конечно, на тележке были велосипедные колеса».

— Мария Петровна, — Орлов повернулся к женщине, — с кем дружит ваш муж?

— Пьет с кем?

— Пускай так, но чаще всего?

— С Борькой Ликуновым. Они его Доктор зовут, он раньше санитаром в дурдоме работал, с Андреем, фамилию, правда, не знаю, а кличут они его Лю-Лю. Да они у магазина сейчас на Кропоткинской крутятся, подшибают на бормотуху.

— Спасибо. До свидания. Если Силин появится, вы не говорите, что я приходил.

— А что, он опять подрался или хуже?

— Хуже.

— Довела водка, довела. Пропал человек."

"Кабинет Фомина был узкий, как щель. Он образовался в результате ведомственных «революционных» ситуаций, когда почти ежегодно создавались новые службы и направления, сливались и дробились отделы. По замыслу одного из реформаторов в этой комнате хотели разместить какую-то автомеханизированную картотеку. Но необходимость в ней отпала, и бывший начальник отдела по особо тяжким преступлениям сказал:

— Я в этот кабинет Фомина посажу. Он лучше любой картотеки.

Фомин привык все делать серьезно и обстоятельно.

Он сам привел комнату в порядок, добившись чисто военного аскетизма. Стол, три стула, сейф. На столе портрет Дзержинского, карта Москвы с понятными только хозяину кабинета пометками. Единственным украшением кабинета была приклеенная над столом старая литография картины «Сталин и Ворошилов на прогулке».

Войдя в кабинет, Фомин открыл окно, достал из ящика письменного стола обрезанную гильзу от снаряда, заменяющую пепельницу.

— Курите.

Крылов и Стрельцов достали сигареты.

— Так, — сказал Фомин, — как будем действовать?

— Я, товарищ подполковник, — Крылов достал из кармана записную книжку, — уже обошел четыре прачечных.

— Так… — Фомин достал из мятой пачки сигарету «Прима», аккуратно разломал пополам, вставил в мундштук. — Это, конечно, хорошо, Крылов, что ты не поленился и обошел, но мы так действовать не будем.

Фомин открыл ящик стола, достал телефонный справочник Москвы.

— Пошив и ремонт… Пошив и ремонт… Ага… Вот они. Прачечные. Все в порядке. Страницы 355, 356, 357, 358, 359, 360, 361, 362, 363, 364. Ясно?

— Пока нет, — сказал Стрельцов.

Он, как работник МУРа, меньше робел перед Фоминым.

— Сейчас поймете. Ты, Стрельцов, берешь пять страниц, с 355-й по 359-ю, а ты, Крылов, остальные пять. И начинайте звонить.