Осень в Сокольниках

Это была не просто свалка ящиков. Это был город. Со своими законами. Со своим населением.

У его ворот сидели двое. Они были удивительно похожи. Оба в старых застиранных джинсах и рубашках с короткими рукавами, которые чудом не разорвались на их оплывших огромных плечах.

Вадим подошел, оглядел их. Они были разные, но вместе с тем очень похожие. Оплывшие лица, мутные злые глаза, выражавшие полное безразличие к происходящему.

— Тебе чего, мужик? — спросил один и встал.

Был он одного роста с Вадимом. Но казался больше, массивнее, живот вываливался за ремень.

— Ты Доктор? — спросил Вадим.

— Ну."

"— Хоттабыч мне нужен.

— А зачем он тебе? — спросил второй.

— Нужен.

— А чего ты к нам пришел? — Доктор оценивающе поглядел на Вадима.

— Обещал он мне кое-что. — Вадим достал сигареты, протянул.

— Фирма. Рупь с полтиной. — Доктор вытащил две. — Богато живешь, мужик. Так зачем тебе Хоттабыч?

— Я же говорю, обещал кое-что. Договорились сегодня здесь увидеться. Я его жду, жду. Слушай, Доктор, давай пивка организуем.

— Несолидно. От пива, если его одно пить, вполне изжога может появиться.

— А кто сказал одно? — Вадим достал из кармана десятку и заметил, как пропало, исчезло с лица Доктора выражение сонной лени и глаза стали прицельно-острыми и как Лю-Лю вскочил с ящика, словно подкинутый.

— Похмелиться хочешь? — спросил Лю-Лю.

— Вроде того.

— Перебрал вчера?

— Было.

— А по тебе не видно, — поставил диагноз Доктор.

— Давно не пил.

— Зашитый? — с интересом спросил Лю-Лю.

— Вроде того.

— Понимаю. Я и сам когда-то…

— Кончай мемуары, тоже мне ветеран, — приказал Доктор. — Иди возьми пива, бутылку и огнетушитель. Тебе водку, — повернулся он к Вадиму, — лучше пока не пить. Ты красненьким освежись. Оно осадку дает. Ну а потом уж и к беленькой переходи.

— А пить здесь будем?

— Нет, на даче освежимся. Пошли. Лю-Лю туда придет.

Они пошли мимо ящиков, пролезли в щель забора.

Перед Вадимом раскрылась анатомия закоулков, лазов, проходных дворов. Миновав узкую щель между двумя домами, они вышли на заросший зеленью пустырь, рядом со старой монастырской стеной, миновали кусты акации и оказались на пятачке, закрытом от посторонних глаз. Но это была не просто жухлая городская полянка — это был остров счастья, на который городской прибой выплескивал вот таких, как Доктор и Лю-Лю, людей.

Здесь было все: стол дощатый, ящики, заменявшие стулья, и даже из стены торчал обрезок водопроводной трубы с краном. А главное, здесь было чисто: ни бумажек, ни бутылок, ни окурков. К стволу дерева чьи-то руки прибили красивую жестянку от югославской ветчины.

— Ну как? — спросил Доктор.

— Хорошо. И порядок здесь.

— Это нам как дом, а в доме порядок должен быть.