Осень в Сокольниках

— Какие сигареты?

— More, американские дамские сигареты, длинные темно-коричневые сигареты, я видел окурки.

— Их может курить мужчина.

— Может. Но у меня возникли ассоциации именно с женщиной.

Славский пошел к выходу, а Калугин остался сидеть за столом. Потом он встал, подошел к стойке и заказал большую чашку кофе и мясной салат.

Телефон Фомина был наглухо занят. После получаса бесполезных попыток Вадим сказал Симакову:

— Позвони дежурному, пусть остановит этот поток красноречия.

— А может, у Фомина роман?

Вадим усмехнулся. Он представил подполковника с цветами в руках, ожидающего даму у памятника Пушкину.

— Не думаю. Видимо, у него телефонный роман с прачечными.

Он взял заварной чайник, налил себе в стакан коричневой, почти черной, настоявшейся жидкости.

— Какая же гадость этот портвейн.

— На любителя. — Симаков положил руку на телефон. — А может, я с вами поеду, Вадим Николаевич?

— Нет. У тебя и так дел хватает. Устанавливай машину.

— Я уже взял сводку по всем угонам и краже колес.

— Думаешь, угнанная?

— А кто на своей поедет на такое дело?

— Колеса — это теплее. На краденой на дело…

— А почему? Взяли ночью. Номер переставили, отъехали в переулок, перегрузили и бросили угнанную машину.

— Гадать мы можем до бесконечности. Поэтому, Симаков, работай. Я поехал в бар на Пушкинскую, а ты туда вызови Фомина.

У Никитских Ворот на ветровое стекло машины упала первая капля дождя. У здания МХАТа дождь уже набирал силу, а когда подъехали к Советской площади, на улицах стояла сплошная стена воды.

Автомобили, словно катера, неслись по улице Горького, поднимая колесами столбы воды.

Шофер развернулся у телеграфа, свернул в Столешников переулок и остановился у арки.

Вадим увидел Фомина и Стрельцова, куривших в глубине. Он вылез. И сразу же двое молодых ребят бросились к машине.

— Шеф! — заорали они. — Добрось до Кировской. Трешник.

Вадим увидел стройную девушку, прячущуюся от дождя, и понял истоки их щедрости.

Фомин, бросив сигарету, подошел к нему.

— Установили?"

"— Почти. Он должен здесь пить с Тарасом или Батоном. Так в миру именуют его дружков.

— Пойдемте, — сказал Стрельцов, — здесь служебный ход есть.

Вадим толкнул обитую железом дверь, и она поддалась. В лицо ударил запах застоявшегося пива. Они спустились по скользким ступенькам и оказались в узеньком коридоре.

— Куда?! Ишь алкашня… — Навстречу им вылетел человек в грязно-белой куртке, из-под которой выглядывал воротник несвежей рубашки. — Повадились. Ну, валите отсюда, а то в милицию позвоню.

— Не надо, — сказал Вадим.

— Че-го? — переспросил человек.

— Пить на работе не надо.

— А ты мне подносил? Сейчас устрою в отделение.

— Мы из милиции. — Орлов достал удостоверение.